Книга Слуга, страница 189 – Ольга Болдырева

— Мы будем гореть в аду… – с философским спокойствием подытожил Артизар, допил чай и уронил лицо в ладони.

— Весело и с треском, – согласился Самуил.

— Так он прошел твою проверку? – Мне было интересно, каков правильный ответ на вопрос Самуила.

— Прошел. Герр Хайт показал, что все-таки способен в рамках обсуждения Писаний развивать собственные мысли, а не слепо повторять слова наставников.

Артизар перестал тереть виски, поднял удивленный взгляд и, сообразив, что Самуил не издевается, а хвалит его вполне искренне, расплылся в совершенно идиотской улыбке.

— Спасибо, – пробормотал он.

Я сцедил зевок в кулак.

— Надеюсь, вы не пойдете на ночь глядя в гарнизон? – спохватился Самуил. – Оставайтесь.

— О да. Тащиться по холоду – увольте. Нас заметет еще на подъеме. – Я вытряхнул из бороды крошки печенья. – Но ложиться рано, мы пока отчет герра Хайта не выслушали. Нашел что-нибудь интересное?

Артизар, глаза которого уже сонно закрывались, встрепенулся.

— Ну…

Снизу раздался стук. Настолько громкий и настойчивый, что еще пара ударов – и Фалберты рисковали остаться без входной двери.

Я поднялся из-за стола и придержал за плечо подскочившего Артизара.

— Разберусь, сидите.

Перепрыгивая через ступени, я сбежал по лестнице и едва не затормозил о крайний стеллаж мордой. За дверью обнаружился смертельно-белый посыльный, так надрывно дышащий, будто за ним гнались все демоны инферно.

— Герр судья! Беда! Прорыв! Рыцарь-командор сказала, только вы поможете!

Дрянь!

— Стой! – приказал я. – Минуту.

Сначала я влез в пальто и только потом спохватился, что по-прежнему обут в паскудно-розовые тапочки, в которых особо не побегаешь и не повоюешь. На шум из кухни выглянули Артизар и Самуил – прямо со своим вязанием, будто приклеился к пряже.

— Бесы в Миттене, – пояснил я и сразу осадил бросившегося к своим вещам Артизара: – Ты остаешься тут.

— Но Лазарь!

— Что, мать твою, непонятного?! – сорвался я на паршивца и чуть не кинул в него тапкой. – Еще мне не хватает за твою задницу переживать! Самуил, привяжи его, напои до беспамятства, запри в подвале – что хочешь делай, но из дома не выпускай. И сам не выходи.

— Хорошо, – согласился Самуил и протянул мне теплый… шарф. – Держи. И береги себя.

Наспех обмотавшись, я поспешил к выходу и сообразил, что надо бы и поблагодарить за подарок. Но ноги оказались быстрее мыслей. Дверь закрылась, и, дотронувшись до ручки, я оставил на ней каплю благодати. Пусть бесы разорвут весь город, но в этот дом они не зайдут.

— Бегом!

Посыльный, чуть отдышавшийся, хотя по-прежнему напуганный, сорвался с места, как заяц, уходящий от лисы.

В окнах соседних домов один за другим загорался свет. Но миттенцы, чувствуя, что случилось нехорошее, не спешили покидать безопасные жилища. Улицы, занесенные снегом выше щиколотки, были пусты. Только где-то впереди, за густой метелью, вспыхивали красно-желтые заклинания.

Первого беса я почувствовал за квартал до места прорыва. Хлопки магических взрывов доносились совсем близко, но разгорающаяся внутри благодать дернула меня на соседнюю улицу.

— В сторону! – крикнул я и едва увернулся, когда с крыши прыгнула невидимая тварь.