Книга Слуга, страница 182 – Ольга Болдырева

— Простите.

Самуил быстро подогрел порцию рыбного варева для кошки и, пока та, задрав хвост и жадно урча, поглощала ужин, обеспокоенно вытянул шею:

— Как тебе, Лазарь?

Не знаю, чего он боялся. Что, увидев переписку Ребекки, я побегу закладывать ее фон Латгард? Вот уж глупости. Тем более ничего действительно ужасного или важного я не заметил. Шифр сектанты использовали такой себе – фиванский алфавит. Может, для простых людей он и казался набором таинственных закорючек, но я неплохо его знал, и трудностей с чтением не возникло. Кстати, а ведь Самуилу тоже словарь не понадобился!

Судя по письмам, фрау Фалберт была до беспамятства влюблена в Хинрича. Почти все тексты наполняли ее не совсем здоровые чувства и мечты, как бы сделать так, чтобы они с Ойгеном были вместе, – отвратительная в своем помешательстве чушь.

Что фрау Элк говорила о смерти супруги бургомистра Виктории? Нет ли шанса, что Ребекка была к ней причастна? Как, однако, она вовремя отдала душу Господу! Ведь после окончания траура препятствием между влюбленными голубками остался бы лишь бедный и, со слов Ребекки, ни на что не годный книжник. Несложно догадаться, кто бы оказался следующей жертвой. Может, Ребекка даже начала понемногу травить мужа, что и привело его к состоянию, из которого он едва выкарабкался.

Понимал ли это сам Самуил?

Кажется, он больше беспокоился о моей реакции.

Со своим положением, как и с общественным мнением, фрау Фалберт не считалась. И явно не понимала, что Хинричу она нужна исключительно как любовница и ведьма – бесплатная сила, послушная его воле и ласковому слову.

Черт! А ведь Бель бы она тоже не пожалела: тварь, называющая себя матерью и с нежностью ждущая появления второго ребенка.

Внутри поднялась волна злости, но выплескивать ее было не на кого. Да и вроде незачем. Она была тревожной и бессильной, и я не мог подобрать ей категорию и определение. Нечто похожее я испытывал над телом Абеларда… Но ведь он был уже мертв. А Самуил жив. Бель жива. И они оба здоровы. Так с чего бы мне испытывать такие эмоции?

Я отложил письма и поднялся из-за стола.

— Бель, – позвал я маленькую ведьмочку. – Мы с герром Хайтом кое-что купили для тебя.

Артизар улыбнулся криво и несчастно, словно я говорил не о подарке, а о наказании. Зато Бель, перестав внимательно смотреть, как кошка доедает вторую порцию варева, с готовностью отвлеклась.

— Ой! А что, дядя Лазарь?

— Пойдем-ка, Фильга здесь сама справится.

Кроме куклы, на дне кармана неожиданно нашлись еще какие-то бумажки. Я даже не сразу признал в них описание ритуала, которое отобрал у Отто Горста. Желания разбираться с этим сейчас не было никакого. Мелькнула мысль сжечь их, но, почесав бороду, я сунул бумаги обратно.

Подарок Бель понравился. Она запрыгала на месте и вцепилась в куклу, принявшись гладить ее по волосам и восхищенно охать.

— Спасибо, что вчера выручила. – Я присел на корточки и осторожно, стараясь не переборщить с силой, ткнул указательным пальцем в маленький нос-пуговку.

Бель рассмеялась и повисла у меня на шее.

Обернувшись на кухню и убедившись, что нас не сильно слышно, я уточнил:

— Это же ты узнала, что у твоей мамы были от папы секреты?

Она опустила взгляд и так сжала подарок, будто испугалась, что я разозлюсь и отниму его.