Книга Слуга, страница 171 – Ольга Болдырева

— Что-то я не уверен, что хочу это узнавать… – произнес Маркус и тут же натянуто рассмеялся, подчеркивая, что говорит так не всерьез.

По моему мнению, ничего «истинного» в отце Реджинманде не было. За одну жалкую встречу он показал себя трусоватым и горделивым, ведь только грех гордыни мог заставить захолустного священника считать себя умнее и прозорливее первого префекта апостольского архива и всей его армии специалистов вместе с сильнейшей огненной ведьмой. К тому же он разбрасывался пустыми обвинениями и вступил в сговор за спиной приората… Но все это точно не тянуло на подобную казнь. Или, если уж я провел параллель между Воинтом и Горстом и записал последнего в сектанты, можно было ее продолжить и предположить, что раз герр Горст хорошо общался с отцом Реджинмандом, то последний тоже был из секты. Тогда уже понятнее.

Но на данный момент абсолютно недоказуемо.

Скорее Горсты убедят город, что я прибил их обожаемого священника, чем я – что Реджинманд служил отнюдь не Йехи Готте.

— Уносите и проконтролируйте, чтобы здесь прибрались, – скомандовала фон Латгард, когда стало понятно, что больше ничего интересного обнаружить не удастся, а Артизар быстро и криво набросал для меня оставшуюся часть сигила. – Не знаю, как именно – хоть не вылезайте из архива, хоть землю ройте, хоть еще одного демона вызывайте, – но начните мне распутывать это дело!

Мы покинули кирху следом за служащими, несущими обернутый тканью труп отца Реджинманда, и остановились на крыльце. Ледяной ветер тут же этим воспользовался и задул под ворот пальто, проникая через кожу сразу в кровь. Колкого, мерзкого шарфа было не жаль, и я только упрямо и зло сжал зубы, раздумывая, где бы быстрее купить новый. На этот раз мягкий и большой.

Черт бы побрал холод!

Толпа, которую фон Латгард приказала разогнать, не только не поредела, а, наоборот, уплотнилась. В неестественной тишине, в которой было слышно, как ветки скребутся в окно кирхи и где-то за домами лает пес, миттенцы раздались в стороны. Они, крестясь и поднимая глаза к небу, пропустили медиков и следователей. И после того, как труп погрузили на подогнанную к воротам телегу, так же молча проводили ее, пока она не исчезла за углом. Затем взгляды присутствующих остановились на мне. Миттенцы не только не забыли слова фрау Горст, но, очевидно, успели додумать все несказанное до логического итога.

Артизар сопел за спиной. Судя по неловкой возне, он боролся с желанием вцепиться в меня и не отпускать.

— Молчите, Рихтер, – приказала фон Латгард, едва разомкнув губы. – Не вздумайте провоцировать людей. У вас есть алиби. Вопрос закрыт, если вы, конечно, не испортите ничего своим мерзким характером!

— Фрайфрау… – неуверенно позвал оставшийся с нами полицейский. – Не лучше ли сразу успокоить людей?

Ни я не успел открыть рот и сказать, что не нужно во всеуслышание заявлять про бордель, ни фон Латгард – отреагировать на предложение, как этот молодой безусый парень, едва ли немного старше Артизара, решил, что так будет правильнее, а потому громко прокричал:

— У герра Рихтера есть алиби! Ночью он был в доме терпимости! Так что…

В следующий момент, ослепленный гневом, я схватил его за горло и сжал, чтобы ни слова больше не вырвалось из глотки. Мальчишка захрипел, глаза закатились.