Книга Слуга, страница 167 – Ольга Болдырева

Смотрела на меня фон Латгард брезгливо и устало, будто вовсе не пыталась заступиться. И тем не менее ее спокойный голос подействовал на людей, как ведро холодной воды, опрокинутое на голову. Взгляды прояснились, исчезли подозрение и тревога.

— Давайте работать, а не кидаться взаимными обвинениями, – приказала фон Латгард и первой направилась к алтарю. – Я не верю ни в вину Рихтера, ни в причастность фрау Горст.

— Благодарю, – пробормотал я и подтолкнул вперед Артизара, который вроде пришел в себя и уже не пытался расстаться с завтраком.

— Не за что. Ночь вы провели в борделе, а затем вас с герром Хайтом видели в гарнизоне на тренировке и в столовой, – отозвалась фон Латгард.

Ну почти. Есть небольшой нюанс, но не думаю, что о нем кто-то узнает.

За сорок лет меня неоднократно винили во всех грехах и бедах рода человеческого. Несколько раз, но их можно пересчитать по пальцам одной руки, и даже останутся свободные, меня спасали логика и улики. В остальных случаях не помогало ничего. Ослепленные гневом люди не слышат разума. Их не смущают ни слова свидетелей, ни шитые белыми нитками показания против меня. Виновен по умолчанию только за странный дар и мерзкий нрав. Где-то после десятой-пятнадцатой смерти я понял, насколько смешно в такие моменты что-то кому-то доказывать. Можно, конечно, драться, нападать первым или пытаться сбежать от добрых мирян. Но зачастую выход из конфликта остается только один – умереть.

Мы наконец перешли к осмотру трупа. Со стороны казалось, что ребра святому отцу выломали голыми руками. Маркус, приблизившись следом, завороженно уставился на раскуроченную грудную клетку. Он наблюдал, как по белому осколку кости скатывается капля крови, замирает на краю, набухает и тянется, прежде чем упасть в жирную, остро пахнущую лужу.

— Думаю, бессмысленно говорить, кому была выгодна смерть отца Реджинманда. Так не для выгоды убивают – для удовольствия, – сглотнув, наконец выдавил Маркус.

— Что ж, Хильда, – опустила голову фрау Горст, – я, кажется, приняла слишком близко к сердцу рассказ супруга и поспешила с выводами. Посещение дома терпимости, безусловно, дает судье Рихтеру надежное алиби, пусть подобное безнравственное времяпрепровождение не то, о чем следовало бы упоминать в приличном обществе. Тем более при женщинах.

— Тогда, может, извинитесь, фрау Горст? – нагло предложил я, не собираясь так просто закрывать глаза на попытку выставить меня чудовищем.

Вот теперь удивление на кукольном лице не было наигранным: синие глаза округлились, а крупный чувственный рот глупо приоткрылся.

— Рихтер! – зашипела фон Латгард и посмотрела на меня таким страшным взглядом, что я почти испугался.

Маркус кашлянул, и я мог поклясться, что он скрыл смешок.

— Благодарю, фрау Горст, за рассказ. Вам лучше покинуть место преступления. Если возникнут новые вопросы, вас навестит посыльный, но участвовать в следственных действиях посторонним не следует. Мы и так за пустыми обвинениями потеряли время.

— Да, конечно, фрайгерр Фридхолд, – поспешно согласилась фрау Горст и, придержав подол платья, направилась к выходу.

— Фрайфрау, – приятный голос Селмы раздался так неожиданно, что вздрогнули все. – Мне нехорошо. Могу ли я выйти на свежий воздух, а зарисовать знаки чуть позже? Это такая трагедия…