Книга Край заблудших, страница 27 – Ксения Левонесова

— Ищи его побыстрее, сейчас самое интересное будет! – подначивал Элай и даже немного подпрыгивал от нетерпения, от чего платформа слегка тряслась.

— Это вроде бы человек?

— Да-да, смотри!

Я смотрел. Наверное, минут пять наблюдал, как человек корячился в гору, даже руки затекли держать подзорку. Уже у самой вершины – наверное, ему оставалось не больше пяти метров – у него упал горб и покатился вниз. Человек тут же ринулся за ним, падая и перекатываясь, пытаясь догнать. Я убрал подзорку от глаз, и Элай захохотал.

— Опять! Опять у него не получилось!

— Что не получилось? Что он тащил?

— Да не знаю, мешок какой-то. Каждый день сюда поднимаюсь, чтобы посмотреть на этого чудака, и каждый день он его роняет у самого верха! А иногда и два раза успевает подняться.

— И давно?

Элай задумался.

— Да не знаю. Как я его впервые увидел лет десять назад, так он с тех пор этой ерундой и занимается. А начал, наверное, и того раньше.

Меня история нисколько не рассмешила. Грустно это. Элай, увидев, что его восторг не разделяют, тоже успокоился, только слегка улыбался. Я испугался, что он заберет подзорку, и быстро спросил:

— А есть еще что-нибудь интересное?

— Конечно. На поля взгляни. Примерно в середине, круг такой большой, сам увидишь.

Я переместился по платформе в сторону полей. Почему-то подумалось – с той стороны может слепить солнце – но его нет в этом мире. Ничто не мешало подглядывать.

Нацелился на поля, нашел круг, о котором говорил Элай. До него я, похоже, не доходил. Будто специально очерченный, идеально ровный центр полей. Там…

— Это девушки танцуют?

— И не только. Но я предпочитаю смотреть на девушек.

Удивительная подзорка, очень четко приближает. Через нее я увидел и странные дерганые движения, и разлетающиеся платья, и даже обнаженные тела.

— А чего они голые?

— Хех. Я спрашивал у полевых – говорят, так надо. Вроде как у них после этих танцев урожай лучше.

Я вновь опустил подзорку. Не было бы здесь Элая, я, может, и посмотрел бы дольше, но стало слегка стыдно. Ни он, ни я не должны этого видеть. Архитектор города просчитался, построив такую высокую трубу. Видел ли Элай когда-нибудь Хиду? Принял ли ее так же легко, без лишних вопросов?

— Ты посмотри сам, тут в окрестностях много интересного, – предложил Элай и сел рядом со мной. – Хоть какой-то плюс на моей скучной работе. Двадцать лет уже на этой чертовой фабрике, нового места не давали. Но с подзоркой стало гораздо веселее. Я будто могу видеть то, что другим недоступно. Теперь меня с этой фабрики никто и силой не утащит.

– Послушай, какая музыка! – Дита сунула мне наушник в ухо и включила погромче. Второй наушник я вставил сам, аккуратнее. Она сидела рядом и ждала, пока закончится трек. Я едва слушал – больше придумывал какие-нибудь хвалебные слова, чтобы ее не расстроить. В музыке мы никогда не сходились. Ей нравились громкие голоса, которые пытаются докричаться до сердца, мне же нравились мелодии, которые нежно касаются души.

– М-м, очень хорошая. Бодрящая, – аккуратно сказал я, когда музыка стихла. В ушах немного звенело.

– Да не притворяйся. Вижу ведь, что не понравилось.

Мы каждый раз играли в эту игру: она дает послушать очередной шедевр, ждет, переступает с ноги на ногу, ожидая моего вердикта, а мне каждый раз не нравится, но каждый раз я не решаюсь об этом сказать.

– Просто не мой жанр.

– Я знаю. Просто подумала, вдруг… Я вот раньше и не знала, что мне может понравиться игра на фортепиано, но ты открыл для меня этот мир. Хотя я ничего, кроме твоих любимых композиций, и не слушала. Будто бы, если кто другой советует, сразу становится скучнее. Ну ладно, Орф, держись, однажды я найду музыку, которая тебе понравится!