Книга Черная Панна, страница 55 – Екатерина Стрингель

Голову пронзали тысячи иголок, к горлу подкатывала тошнота, слабость во всем теле не давала сосредоточиться и насладиться долгожданным моментом коронации. Хотелось выть от боли и отчаяния, но Барбара спокойно смотрела на архиепископа, который держал в руках невероятной красоты золотую корону, и старалась не упасть без сознания.

Бона Сфорца стояла чуть поодаль в черном длинном платье и головном уборе, от которого свисали две белые полоски ткани. Она презрительно смотрела на невестку и о чем-то шепталась с мужчиной итальянского происхождения. Казалось, что она знала, как плохо сейчас Барбаре, как она страдает, сгорает изнутри, и тихо радовалась этому. Княжна искренне не понимала, за что Бона так сильно ненавидит ее. Барбара даже пыталась несколько раз подружиться с ней, приглашая на чаепития в надежде поговорить, но постоянно получала отказы и гневные тирады.

От прикосновений руки Сигизмунда становилось немного легче, а присутствие братьев на коронации вселяло уверенность в том, что все будет хорошо. Святые с золоченых икон тоже смотрели на Барбару, словно проверяя, сдастся она или выстоит в испытании, все Королевство Польское и Великое княжество Литовское ждало исхода дня: действительно ли коронуют Барбару Радзивилл.

— Властью, данной мне Папой Римским и Господом Богом, – архиепископ заговорил громким басом, подошел к Барбаре еще ближе, корона в его руках нависла прямо над длинными золотыми локонами, – я объявляю Барбару из рода Радзивилл королевой Польской!

Корона опустилась на голову невыносимой тяжестью, виски сдавило так сильно, что захотелось кричать от боли, Барбара зажмурилась, тело дрожало, сознание ускользало, хотелось просто лечь на красный бархат под алтарем, уснуть и хотя бы так избавиться от мучений. Зал взорвался аплодисментами, свистом и улюлюканьем, но среди одобрительного шквала доносились и возмущенные вопли. Барбара собралась с духом, соскребая остатки сил в теле и черпая энергию любящего сердца, и открыла глаза.

Бона Сфорца спешно удалялась из собора вместе со спутником, Барбару обступили со всех сторон шляхтичи, правители соседних государств и братья. Сигизмунд Август все также стоял рядом, сжимая ее руку. Она сделала над собой еще одно усилие, встала на ноги, выпрямила спину и с достоинством улыбнулась. Зал Вавельского кафедрального собора взорвался аплодисментами еще громче прежнего, напрочь заглушив все остальные звуки.

— Да здравствует королева Барбара! – громко сказал Сигизмунд Август, толпа подхватила и стала скандировать в унисон.

Перед глазами поплыли размытые пятна: белые колонны, золотые херувимы, яркие фрески, гобелены, люди сплелись в цветной калейдоскоп, в котором невозможно что-то рассмотреть. Затем свет начал меркнуть, ноги и руки стали отниматься, корона сжимала голову с невероятной силой, казалось, что череп вот-вот треснет. Из груди вырвался короткий стон, Барбара потеряла сознание, обмякшее тело устремилось на бархатное покрытие, все еще сжимая руку возлюбленного.

Огромные хлопья снега медленно кружились в воздухе и оседали на голубую шапку Насти, на щеки с легким румянцем и губы с помадой цвета пыльной розы. Величественный фасад Несвижского замка возвышался перед ней, подмигивая высокими окнами, за которыми скрывались звездный зал с духом Владлена, комнаты княгини на женской стороне, где обитал дух Черной Панны, покои князя с тайным проходом в номер, который все еще оставался забронирован за Настей. Ей не терпелось поскорее упасть в постель с полосатым бельем и увидеть во сне, что произошло с Барбарой дальше, все ли с ней в порядке. Несчастная девушка стала ей родной и близкой: после всего, что она пережила, хотелось обнять ее и пожалеть.