Книга Черная Панна, страница 107 – Екатерина Стрингель

— Сигизмунд?! – удивленно воскликнула Барбара. Ее дух вернулся в привычный облик, лицо прояснилось, а в уголках глаз выступили слезы.

— Моя Басенька…

Дух короля приближался к Барбаре, раскинув руки в стороны. Она смотрела на него сквозь слезы с нескрываемым восторгом и медленно двигалась навстречу. Они встретились в воздухе над обездвиженным телом Арсения и Настей, которая склонилась над ним и держала за руку. Сигизмунд Август и Барбара сжали друг друга в призрачных объятиях. Зал наполнился мягким светом, исходящим от них.

— Ты здесь… – Барбара крепко прижалась к Сигизмунду.

— Это был долгий путь. – Он поглаживал ее волнистые прозрачные волосы.

— Я ждала бы тебя вечность, если бы знала, что придешь…

— Моя Басенька… Нам пора.

Сигизмунд Август взял Барбару за руку и поднял голову. От их прозрачных тел к потолку тянулись толстые струйки голубоватого дыма. Они извивались и искрились, переплетаясь между собой. Духи Барбары и Сигизмунда постепенно растворялись, испаряясь в воздухе. Когда они уже почти исчезли, Сигизмунд подмигнул Насте, а Барбара повернулась и еле слышно прошептала:

— Дзякуй за ўсё. ^[19]

Как только она договорила, души растворились в воздухе. Шлейф яркого света прошел сквозь потолок с золотой фигурной буквой «R» и исчез.

Голова нещадно раскалывалась, сдавливая виски пульсирующей болью. Стало невозможно сконцентрироваться на чем-то, мысли пролетали мимо сквозь дырявое решето сознания. Настя намеренно не пила обезболивающие таблетки, решив, что боль в голове будет отвлекать от боли в сердце.

Остаток вчерашнего дня прошел как в тумане, густом, словно жидкий азот. Мозг отключил функцию записи: она все видела, воспринимала, но в памяти не осталось ничего из того, что происходило. Потому что все это уже неважно. Вообще все стало неважно. Какой в этом смысл, если люди иногда внезапно смертны?

Настя прекрасно помнила это состояние, точно такое же было у нее после смерти родителей. Сначала ты не воспринимаешь случившееся как правду, все происходит как будто бы не с тобой, с кем-то другим. Ты видишь и чувствуешь происходящее, но не принимаешь на свой счет, в голове белый шум, ни одной мысли, перезагрузка базы данных. Потом осознание постепенно начинает приходить, но мозг всячески избегает столкновения с новой реальностью и начинает фокусироваться на мелочах вокруг: лист бумаги белый, воздух холодный, подушечки пальцев шершавые, свет в окне яркий, запах парфюма терпкий. Все что угодно, только не думать о том, что произошло.

В какой-то момент правда все равно прорывается и заполоняет собой все свободное пространство в мыслях, давит невидимым весом, прибивает к земле без возможности подняться. Ничего больше не остается: только боль и истошный крик внутри, не прекращающийся даже ночью. Тело уже не может сопротивляться, поток слез прорывает шаткую плотину и заливает все вокруг, отзываясь дрожью в теле и ритмичными спазмами в грудной клетке. Это слезы, от которых не становится легче. Чтобы избавиться от боли, потребовалось бы выплакать океан.

Только время. Время, которого вечно не хватает, способно вылечить раны внутри. Очень дорогое лекарство, которое припудривает произошедшее, снимает слой за слоем воспоминания и обращает их в пыль, стирает запахи, ощущения, стесывает острые углы, способные ранить. Да, становится легче, спасибо памяти за то, что она имеет свойство забывать, иначе это было бы совсем невыносимо. Но рана никуда не исчезает, она замораживается и прячется на дальнюю полку, чтобы при случае достать воспоминания и снова сделать больно. Но уже не так остро.