Книга Духи Минска, страница 112 – Екатерина Стрингель

Женщина сняла его, показав лицо, красоту которого портили многочисленные шрамы от порезов. Женщина сияла умиротворяющей улыбкой и с нежностью смотрела на Настю.

— Мама?! – Настя отшатнулась.

Женщина утвердительно кивнула и подошла ближе.

— Но как? Ты ведь умерла.

Она снова утвердительно кивнула.

— Настенька, у нас очень мало времени. Я вообще не должна здесь находиться. Но я так соскучилась по тебе, моя милая девочка. – Она крепко обняла Настю.

— Я тоже, мам! Мне так не хватает вас с папой. А где папа? – В глубине души Настя испытывала целый фейерверк эмоций: радость от встречи, сжигающая боль от потери и потерянность от непонимания происходящего.

Мама погрустнела и опустила голову.

— Милая, нет времени объяснять, – мягко сказала она. – За этой дверью находится следующий этап для твоей души. После того как ты зайдешь внутрь, твоя земная жизнь закончится. Посмотри на живот.

Настя опустила взгляд, из пупка тянулась прозрачная золотистая нить. Она была натянута как струна и пряталась в темноте коридора с голубым стеклянным полом.

— Это твоя нить жизни, – продолжила мама. – Сейчас она связана с твоим телом, потому что в нем есть еще жизнь. Если ты войдешь в эту дверь, то нить порвется, и ты никогда больше не сможешь вернуться в свое тело.

Настя попыталась нащупать ту самую нить, но та ускользала и не давалась в руки. Она словно растворялась и собиралась заново множеством искрящихся огоньков. Нить была похожа на живой организм.

— Дорогая, у тебя есть выбор. Ты можешь пойти сейчас со мной и завершить земную жизнь. Или вернуться и продолжить путь. Нужно поспешить с выбором.

— Но… Как? – У Насти навернулись слезы. – Я ведь только начала взрослую жизнь. Устроилась на работу, познакомилась с хорошим парнем, стараюсь спасти душу призрака.

— Бедная моя девочка. – Мама сжимала Настины руки в своих ладонях. Они были холодными, но Настя все равно держалась за них. – Я тоже не хотела так рано уходить из жизни – еще столько всего было впереди. Мы с отцом собирались поехать на Байкал, я хотела сделать новую теплицу для перцев и сшить тебе голубое платье. Но здесь это кажется таким нелепым. Все наши планы – это лишь мишура на елке жизни, которую мы старательно наряжаем. Но главное ведь – сама елка и то, какой мы ее вырастили.

Настя молча обняла маму. Вместо тепла ее тела она ощутила холод, но он не был обжигающим, скорее, приятным бризом в июньском пекле. Плакать перехотелось: внутри было очень спокойно и тепло. Как будто бы не было того кошмарного года после аварии и смерти мамы и папы, как будто бы не было года депрессии и бессонных ночей, полных слез и отчаяния. Как будто она оказалась дома за столом в ожидании маминых сырников с черничным вареньем.

— Мам, мне нужно вернуться, – прошептала Настя. – Друзья нуждаются в моей помощи. Я должна быть там.

— Моя девочка, ты такая смелая! – На глазах мамы проступили слезы и потекли по израненным щекам. – Я наблюдала за тобой все это время, ты очень сильно повзрослела за год. Я уважаю твой выбор, у тебя все получится! И помни главное – никому нельзя рассказывать о том, что ты здесь видела. Я люблю тебя!

— И я тебя люблю… Мне так тебя не хватает… – Настя начала задыхаться от нахлынувших чувств, которые она так до конца и не выплакала за целый год.