Книга Духи Минска, страница 109 – Екатерина Стрингель

Марина Владимировна, перекрестившись, пошла вперед. На приемке было темно, и они пошли на свет в коридоре, который исходил от кабинета заведующей. На их пути возник Олег, он стоял, как телохранитель, возле двери.

— Марина Владимировна? Вы что тут делаете? Вы же уволились, – удивленно протянул он.

— Олежа, отойди, у нас важное дело, – мягко, но строго сказала Марина.

— Извините, но я не могу. Мне сказали – никого не пускать. – Он скрестил руки на груди и перекрыл проход.

— Олег, лучше уйди. Это вопрос жизни и смерти.

Настя никогда не видела Марину Владимировну настолько серьезной.

— О, маленькая воровка! И ты тут! – Олег потянул к Насте руки, но она увернулась. Со второй попытки ему это удалось. Он схватил ее и скрутил руки за спиной.

— Пусти! Мне больно! – вскрикнула Настя.

Она пыталась освободиться, ударить его ногой сзади и укусить, но ничего не получалось – Олег слишком крепко ее держал. Марина Владимировна попыталась отбить Настю, но сзади подошел мужчина, похожий на того, которого Настя видела в подвале. Он схватил Марину Владимировну так же, как Олег Настю.

На шум из кабинета кто‐то вышел, Настя вывернулась, чтобы посмотреть, кто там, и все тело невольно содрогнулось – на пороге стоял Игорь. Он был в строгом черном костюме и лакированных туфлях. Зализанные гелем волосы были как никогда идеально уложены. Непривычно серьезное лицо исказилось от удивления, он застыл на пороге и неотрывно смотрел на Настю, которая пыталась вырваться из мощной хватки грузчика.

— Что здесь происходит?! – наконец выдавил из себя Игорь, нервно сглотнув.

Настя попыталась закричать, но Олег закрыл ей рот рукой.

— Сюда пробралась воровка, которая сперла бутылку коньяка, – отчеканил грузчик, еще сильнее сжимая руки, причиняя ей сильную боль.

Настя укусила его за палец, и пока он тряс рукой от боли, выпалила:

— Ничего я не крала! Игорь, помоги мне! – Она с надеждой посмотрела Игорю в глаза, но он отвел взгляд.

Игорь поменялся в лице, вместо удивления появились злоба и отвращение. Он скрестил руки на груди и сухо сказал:

— Выведите их, чтобы не шумели, пока мы не закончим сделку. – Он развернулся на каблуках и пошел обратно в кабинет матери, натянув на лицо беззаботную улыбку.

Из Настиной груди вырвался стон отчаяния, полный боли и тоски. Словно молния с небес поразила ее прямо в сердце, оно остановилось на мгновение, все внутренности пульсировали болью от крепко сжимающих рук Олега. Хотелось закричать что есть сил, но она словно онемела от шока.

«Как он мог?..» – пронеслось в голове вслед за медленно угасающими чувствами к Игорю, которые все еще теплились. На их месте осталось лишь выжженное месиво из слез на дне души, там же, где лежали осколки сердца от потери мамы и папы.

Олег и мужчина с залысиной потащили Настю и Марину Владимировну… в подвал, в сторону камеры брака. Доведя до места, они бросили пленниц на пол, закрыли камеру на замок и включили охлаждение.

Настя помогла подняться Марине Владимировне, и они вместе присели на край деревянного поддона, зачем‐то оставленного в камере.

Женщина достала телефон и попыталась позвонить кому‐нибудь.

— Бесполезно, – безжизненным голосом сказала Настя. – Здесь нет связи, вообще никак не ловит.

В камере было темно, поэтому Насте пришлось включить фонарик на телефоне.