Книга Чудовища на Полынной улице, страница 103 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

— Возможно, мне показалось, что твой отец скорее расстроился, чем испугался появления барабао, – Сальваторе оставил кроссовки в воде и заглянул в мокрые глаза Франчески.

— Ты прав. – Она отвела взгляд, натянула босоножки и села на песок так, чтобы омывающая берег вода не доставала до нее. – Мои родители когда-то были учеными и изучали итальянский фольклор. Однажды они поехали на остров, чтобы подтвердить существование одной из тварей, и с мамой произошел несчастный случай. Отец так и не смог простить себе этого. С тех пор он зарекся появляться на острове – и мне запретил. А мне же хочется узнать, что именно там случилось.

Сальваторе обдало жаром, он поежился, слезы снова полились по лицу Франчески. Он аккуратно и неуверенно приобнял ее. Она же вместо того, чтобы отстраниться, прижалась к нему и уткнулась лицом в пульсирующую от волнения артерию на шее. Сальваторе обхватил Франческу крепче, ощутил, как она дрожит и бесшумно плачет, майка впитывала в себя грусть и помогала освободить ее мысли. Успокоившись, Франческа положила голову ему на плечо, и они молча смотрели на звезды.

Ночью на кухню пробралась еще одна зловредная нечисть: фолетти. Франческа пояснила, что это мелкое худощавое существо, похожее на эльфа. Оно разбило почти все тарелки и погнуло вилки. Паскаль застукал фолетти в момент, когда тот упорно пытался уничтожить пластиковую чашку. Раз за разом кидал ее об пол, усыпанный осколками керамики, раздосадованно поднимал и бросал снова. Паскаль схватил нечисть за холку, как провинившуюся кошку, и куда-то унес. Франческа потом рассказала, что он выбрасывает существ в залив. Соприкасаясь с соленой водой, они превращаются в пепел и оседают на дно.

В наказание за проступок Паскаль отправил Франческу и Флавио драить полы по всей вилле, вымывать каждый сантиметр, чтобы не пропустить даже частицу пепла с Повельи. Сальваторе решил помочь и в знак солидарности тоже принялся орудовать шваброй в коридоре. Когда он в третий раз сметал пыль с коврика у входа, в кармане завибрировал телефон. Пришло сообщение от заказчика: он спрашивал, как продвигается его работа. Сальваторе ответил, что все под контролем, а сам покрылся холодным потом: нужно каким-то образом вернуть оборудование и сделать расчеты. Он унес швабру в подсобку и отправился искать Франческу.

К большому удивлению, долго уговаривать ее не пришлось. Правда, она попросила взять с собой сменную обувь. Нельзя, чтобы нечисть снова пробралась в отель. При упоминании пепла и зловредных тварей Сальваторе поморщился, по спине пробежал холодок.

— Не могу не спросить, – шепотом заговорил Сальваторе, вглядываясь в грустные, но решительные глаза Франчески. – Ты помогаешь мне назло отцу?

— Я всего лишь пытаюсь понять, что произошло с мамой. – По румяной загорелой щеке поползла слеза.

Сальваторе тут же пожалел о вопросе. И, пока никто не видит, обнял ее. Волосы пахли жасмином и апельсиновыми корками, по телу растекалось приятное тепло, сердце трепетно сжималось.

Переобувшись, они втроем отправились к развалинам санатория, чтобы забрать оборудование. Шли медленно, аккуратно ступая по раскаленным от солнца дорожкам и залитому предзакатным светом берегу.

Планшет и лазерный дальномер лежали в траве нетронутыми, лишь покрылись пылью. Или пеплом? Сальваторе протер их салфеткой, проверил, сохранились ли на планшете данные с замерами, сунул оборудование в рюкзак и показал жестом, что можно возвращаться. Они медленно двигались по сероватой земле, стараясь не наступать на ветки. Когда здание психбольницы осталось позади и они уже почти вышли на берег, со стороны леса раздалось красивое женское пение, как у оперной дивы. Оно набирало силу, переливалось разными оттенками, хотелось слушать бесконечно. Нежный голос манил в гущу леса, не терпелось увидеть его владелицу. Фантазия рисовала изящную, тонкую фигуру лесной нимфы, юной соблазнительницы с длинными косами. Представлялось, как спелые, словно вишни, губы широко растягиваются, чтобы взять новую ноту.