Книга Дорога в 1000 ли, страница 32 – Станислав Федотов

— Предложение интересное, надо подумать. Может, есть и другие? – полковник снова обвёл взглядом собрание и, не получив ответа, заключил: – Тогда обсудим план господина Вагранова. Кстати, Семён Иванович, у вас на КВЖД нет родственников? Фамилия приметная.

— У меня два брата на Западной линии. Василий – начальник станции, Дмитрий – строитель.

— Вот-вот, слышал, – кивнул Мищенко, – как Югович ругал Василия Вагранова за самоуправство. Вы все такие активные?

— Все, – усмехнулся Семён Иванович. – Каждый по-своему.

— Меня зовут Павел Иванович. Рад познакомиться. Мне импонирует ваша наблюдательность.

После детального обсуждения план был принят, правда более сложный, чем предложенный Ваграновым, но и более рассчитанный на успех.

Группа стражников на лошадях устраивает в лагере китайцев переполох, изображая прорыв, подкрепляя его сигнальными ракетами – благо ручные ракетницы имелись на каждой станции и разъезде, и служащие их не забыли. Кроме того, на складе по соседству с бараками остался небольшой запас рождественских петард – их придумали запустить в поддержку кавалерийской атаки. Боксёры и солдаты с остальных сторон должны устремиться на помощь своим, в это время основная группа стражников с гражданскими уйдёт в лес. А там, если получится, то и к станции Айшаньчжуан. Новоиспечённая кавалерия покрутится в лагере для большего шума и суматохи и, прорвавшись через него, также уйдёт на юг.

Надежда на успех, конечно, довольно зыбкая, однако до другого чего-либо додуматься не смогли.

После полуночи полсотни стражников во главе со старшим вахмистром Эповым прокрались в барак с лошадьми. Втихую взнуздали выбранных для атаки. Сёдел не было – использовали одеяла. Десяток лошадей оставили под более или менее ценные грузы, остальные тридцать голов, выгнанные на свободу, должны были добавить паники.

Как ни странно, всё получилось почти идеально. Топот копыт и ржание коней, летевшие во все стороны сигнальные ракеты, непрерывный треск и вспышки петард, стрельба, разбойничьи свисты и крики стражников вызвали нешуточную панику среди осаждавших. Как и предполагал полковник, повстанцы и солдаты со всех сторон ринулись к месту «прорыва». А в это время основная группа осаждённых почти беспрепятственно покинула бараки и растворилась в ночном лесу.

Почти беспрепятственно – потому что несколько десятков боксёров, которые не успели или не захотели спешить на помощь своим сотоварищам, попытались остановить колонну из трёхсот человек, вынырнувшую из сумеречной мглы, но стражники даже не стреляли, а просто взяли повстанцев в штыки, и те побежали врассыпную.

Пройдя скорым шагом с десяток вёрст, колонна остановилась в перелеске на отдых. Выставили охранение и, пользуясь тем, что утренний туман прижался к земле, обещая ясную погоду, развели несколько костров, готовя на завтрак кто чай, кто кашу – просяную или чумизовую, а кто и неведомым путём добытых птиц и зверушек.

Мищенко обходил скоросложившийся бивуак, вглядываясь в лица железнодорожников и стражников, теперь уже боевых товарищей, думал о судьбе ушедших на прорыв, считай, на верную гибель, и не сразу откликнулся на призыв от одного костерка:

— Павел Иванович, идите к нам!

Позвал Семён Вагранов. Мищенко подошёл и с радостью увидел возле огня Марьяну. Рядом сидели мужчина-путеец с женщиной и девочкой лет семи-восьми. Видимо, семья.