Книга Ближние соседи, страница 97 – Станислав Федотов

— Это кто ж тут у нас господина Островского цитирует? – В палату зашёл высокий худой чернобородый (бородка клинышком) человек в круглых очках и белом халате. – Вы что же, молодой человек, – обратился он к Илье, – «Грозу» видели?

— Грозу-то я видал, и не единожды, – не смутился Илья, – однако, сдаётся, не ту, о которой вы сказали.

— Во-первых, догадываюсь, – усмехнулся очкастый. – С фронта изволили прибыть.

— Можно и так сказать. Вот за командиром своим прибыть изволил. А вы, думаю, доктор местный?

— Во-вторых, не стану отрицать. И зачем же вам понадобился командир?

— Дак вот на родину еду. Думал его домой сопроводить.

— В-третьих, сопроводить – дело хорошее. Дома все быстрей поправляются. А далеко ли родина?

— Далековато, – вздохнул Илья. – Благовещенск на Амуре. Слыхали, небось?

— Не только слыхал. Я там родился. В девятьсот первом уехал, в Томский университет поступил, на медицинский факультет. Страшная история там произошла с избиением китайцев. Своими глазами видел.

— Что было то было, – вздохнул Илья. – Но мы с Иваном Фёдоровичем, – он кивнул на друга, – в то время Харбин обороняли. Тогда он Сунгари прозывался. А дед его, Кузьма Потапович Саяпин – слыхали про такого? – пацана китайского спас.

— Это замечательно! Есть настоящие русские люди! – Доктор снял и протёр очки. Водрузив их на место, остро глянул на Паршина. – Значит, забрать друга хочешь?

— Хочу, – кивнул Илья. – Лишь бы у него сил хватило до вагона дойти. А там две недели пущай лежмя лежит, я всё лучшим образом устрою.

— Во-первых, до вагона ещё добраться надо. Во-вторых, поезда дальнего следования сейчас не ходят, так что две недели лежмя не получится. А в-третьих, я вам лекарства дам поддерживающие. Надеюсь, помогут.

— Вы ещё бумагу с печатью от госпиталя выпишите на него и на меня: мол, так и так, раненый герой с сопровождающим. На случай патрулей.

— Это будет уже в-четвёртых. Выпишу. С печатью. Главное, в-пятых, будьте здоровы, земляки!

33

Часто ли бывает так, чтобы двум человекам в разных концах земли в одну и ту же ночь приснились одинаковые сны? Да ещё с библейским сюжетом! Оказывается, бывает.

В мартовскую ночь 1917 года король Англии Георг V и германский император Вильгельм II (между прочим, кузены) увидели сон про Каина и Авеля. Причём в образе Каина пребывали они, а вот Авелем был третий кузен – российский император Николай II.

Но была в этих снах и некоторая разница. Германский Каин находился с Авелем в жестокой ссоре и мечтал убить брата, но… только мечтал, потому что Авель был настороже и всё время держал наготове суковатую палку. Несколько попыток задирать Авеля заканчивались для Каина хорошей трёпкой. Однако Каин нашёл способ посчитаться с братом: натравил на него своих пастушьих собак, и те разорвали невинного человека на куски.

Английский Каин, наоборот, частенько обнимал Авеля, говорил ему ласковые слова, уверял в своей бескорыстной любви, но улучил момент и ударил брата кинжалом. Летальный исход!

Проснувшись, кузены долго обдумывали смысл увиденного. Оба верили в вещие сны, оба понимали, что на пустом месте они не случаются. Следовательно, у каждого была своя предыстория.

У Вильгельма – это провалы наступлений на разных фронтах, попытки задирать Авеля. А чем лично кузен вызвал злобу Каина? Конечно, отречением от престола, тут двух мнений быть не может. Накануне на стол германского императора лёг текст этого самого отречения – разведка сработала на отлично!