Книга Ближние соседи, страница 72 – Станислав Федотов

— Сяопину же семь лет! Разве он не в школе?

— Он уже во втором классе, но после школы занимается в саду. Там дети, с которыми дома некому сидеть. Я побегу! Жди!

— Беги, я сам пельмени поставлю варить.

…Поздно вечером, когда неугомонный Сяопин устал и заснул, они сидели и пили чай.

— Я всё хочу спросить: где Чаншунь?

— Откуда ты про него знаешь? – удивилась Цзинь.

— Я про вас всё знаю. Главное: ты теперь Дэ Цзинь.

— Всё знаешь, тогда зачем спрашиваешь? – усмехнулась Цзинь.

Сяосун засмеялся:

— Это я так, преувеличил. Видел вас как-то вдвоём на улице.

— Что ж не подошёл?

— Не хотел мешать вашему счастью. Вы шли и никого не видели вокруг.

Цзинь погрустнела:

— Чаншунь на юге. Он – поклонник Сунь Ятсена… Слышал о таком? Создал организацию Тунмынхуй.

Сяосун кивнул.

— На юге волнения против империи. Тунмынхуй призвал активистов организовывать крестьянские отряды. Думают, что свергнут Цинов, и сразу всё наладится, все будут счастливы.

— А императрица Цыси вчера скончалась, – неожиданно сказал Сяосун.

— Да? Я газет не читаю.

— В газетах напишут завтра.

— Никто плакать не будет. Уж мыто на КВЖД точно! Жуткая была правительница. Сколько людей казнила! Сына своего отравила, лишь бы власть не отдавать.

— Да, в общем-то, обычная: ни лучше, ни хуже, чем тот же русский император. Она главарям ихэтуаней головы отрубала, а он революционеров вешал.

— Они думают, что казнями революцию остановят.

— Революцию остановят военные, Юань Шикай со своей Бэйянской армией.

— Ты где пропадал, милый? Юань уже не командует Бэйянской армией. Говорят, императрица перед смертью приказала его казнить, но он бежал.

— Вот как? – нахмурился Сяосун. – Я много ездил по Маньчжурии, а последние полгода… – Он запнулся. – В общем, был далеко, тебе это знать необязательно.

— Приехал надолго?

Сяосун усмехнулся:

— Пока не знаю. Но если Чаншунь вернётся…

— Почему «если»? – внезапно горячо перебила Цзинь. – Он обязательно вернётся. Я знаю, что на юге жестокие бои крестьян с войсками, но Чаншунь обещал вернуться, и мы его ждём.

— Мы? Сяопин его принял?

— Да! И называл… называет папой.

— Я рад, сестрёнка, что твоя жизнь налаживается. А прибавление когда ожидается?

— Откуда ты знаешь? – смутилась Цзинь.

— У меня глаз острый, – засмеялся Сяосун. – Так когда?

— Наверно, в маеиюне.

— Вот и славно. Чаншунь может и не успеть, так что я о тебе позабочусь.

— У меня есть кому заботиться, – вдруг сказала Цзинь. – Чаншунь попросил своего друга-студента…

— Интере-есно, – произнёс Сяосун таким тоном, что Цзинь запнулась. – И что это за студент?

— Ли Дачжао. Он ещё мальчик. Мы занимаемся в марксистском кружке.

— Так он ещё и марксист? – Голос Сяосуна стал совсем угрожающим. – А вы не передерётесь из политических соображений? Муж – сторонник Сунь Ятсена, вы двое – марксисты…

— Не передерёмся, – облегчённо засмеялась Цзинь, поняв, что брат шутит. – Мы надеемся переубедить Чаншуня, что надо не просто свергать Цинов, а брать власть в свои руки.

— Нуну, тоже мне агитаторы-пропагандисты. – Сяосун попробовал сохранить шутливосуровый тон, но не получилось, и он сказал серьёзно: – Кто будет брать-то эту самую власть? Неграмотные крестьяне? Не смеши мою косичку. Как они властвуют, мы насмотрелись у ихэтуаней. Власть должна взять армия! И я пойду в армию. Сейчас это единственное место, где можно чего-то добиться, чего-то достичь. – Сяосун с нежностью посмотрел на сестру. – Не считая, конечно, КВЖД. Вот уж не думал, что буду рад, что ты работаешь на русских, что живёшь по их законам.