Книга Ближние соседи, страница 61 – Станислав Федотов

— Я – Цзинь, – сказала она, протянув узкую ладошку.

— Знаю. А я – Дэ Чаншунь. – Он пожал тёплые пальцы.

— Да, вспомнила! Сяосун так тебя называл.

— А где он? Я давно его не видел.

— Я – тоже. Ты любишь детей?

— Очень! А почему ты спрашиваешь?

— У меня сын, Сяопин, ему шесть лет, и он остался дома один.

— Так пойдём скорей к нему! Ему же страшно одному!

— Я его уложила спать.

— Всё равно. Проснётся – испугается. Нельзя, чтобы дети пугались.

Это Чаншунь хорошо знал по себе.

Они выбрались из угла, протиснулись между гостей и вышли из комнаты, прихватив одежду. Чаншунь натянул свою рабочую куртку и помог одеться Цзинь.

— У тебя голова замёрзнет, – обеспокоилась она. – На улице метель.

Чаншунь вместо ответа извлёк из кармана куртки вязаный треух и нахлобучил на полуседую голову.

— Кто это тебе связал? – с неожиданной ноткой ревности спросила она.

— Да… одна русская девушка со станции Ашихэ, – небрежно сказал он.

— В тебя все влюбляются. – Цзинь хотела ехидно спросить, а получилось утверждение, да к тому же почти жалобное.

Они уже вышли из общежития, ветер ударил в лицо пригоршнями снежной крупки. Цзинь захлебнулась и закашлялась. Чаншунь обнял её, спрятал мокрое лицо на своей груди, она не отстранилась – наоборот, прильнула к нему и затихла, словно погрузившись в забытьё.

Так они простояли несколько минут, потом Цзинь вздрогнула: «Ой, Сяопин!» – и побежала по засыпанной снегом дорожке.

…Сяопин сладко спал на диванчике. Золотые кудряшки разметались по подушке. Цзинь и Чаншунь сидели прямо на полу, опираясь спинами о край кровати, стоявшей напротив дивана, и смотрели на ребёнка. Молчали. Никто из них не мог сказать, сколько времени это длилось. Потом Чаншунь взял Цзинь за руку, перебрал тонкие пальцы и поцеловал. Она встала и начала стелить постель. Чаншунь тоже встал и стоял, переминаясь, не зная, что дальше делать.

— Раздевайся, – вполголоса сказала Цзинь и вышла из комнаты.

Он стал раздеваться, от волнения путаясь то в рубашке, то в штанах. Когда Цзинь вернулась в шёлковом халатике, расшитом птицами и цветами, он всё ещё оставался полуодетым.

— Ну, что же ты… Не стесняйся… – Она помогла снять нижнюю рубаху, взялась за подштанники, и он дико засмущался.

— Что-нибудь не так? – спросила она, глядя в его вспотевшее лицо.

— Я… у меня… – он чуть не плакал. – Я никогда…

— Это не страшно, – улыбнулась она, быстро избавила его от последней части нижней одежды и сбросила свой халатик.

Он стоял руки по швам и не мог отвести глаз от её сводящей с ума наготы. В комнате висел полумрак: свет приходил сюда от лампы на кухне и рассеивался на мельчайшие частицы; они обволакивали кожу и отражались от неё, отчего тела, казалось, сами светились серебристым светом.

Цзинь обхватила шею Чаншуня тонкими руками, привстала на цыпочки и поцеловала его в губы. Этим простым движением она вернула его в реальный мир: очнувшись, он вздрогнул, неловкие руки сами обняли гибкое женское тело, а губы ответили долгим поцелуем.

— Я тебя ждала, – прошептала она.

— А Дмитрий… – ошеломлённо прошептал он. – Это… нечестно…

— Он не придёт. Он – просто… друг.

Дмитрий действительно не пришёл. Ни Чаншунь, ни тем более Цзинь так и не узнали, что этой ночью он был схвачен полицией и отправлен в Хабаровск, а там окружным судом приговорён к семи годам каторги как активный участник революционных событий.