Книга Ближние соседи, страница 117 – Станислав Федотов

На призыв никто не откликнулся; остальных прельстил, видимо, явный достаток захваченной усадьбы: в конюшне три коня, в хлеву похрюкивали свиньи, в коровнике жевали сено пара коров и молодой бычок, в курятнике на насестах теснились не меньше десятка кур. Да и сам по себе дом своей основательностью и даже необычным вторым этажом внушал уверенность и, в какой-то степени, уважение, которое, однако, не было знакомо грабителям.

— Ну и чёрт с вами! – Предложивший «пошуршать» сплюнул и побрёл в соседний двор один.

А его сотоварищи, бросив своих погибших лежать как попало во дворе, занялись более приятными вещами, коими был набит, по их мнению, дом только что убитых, ни в чём не повинных людей. Они остались вчетвером, поэтому разделились: трое вошли в дом, а один сразу направился в подклет, где хранились продукты; рухлядь и мебель его, видать, не интересовали.

— Там же темно, – сказал один ему вслед. – Ни хрена не увидишь.

— А я чего-нибудь зажгу, – пообещал красный, распахивая дверь в подклет.

Они не заметили, а может, просто не придали значения, когда против ворот Саяпиных остановились ещё одни одноконные сани, из которых выскочили четыре человека с красными повязками на рукавах. Двое были с ружьями без штыков. Они сразу разделились попарно: одна пара вошла во двор Саяпиных, вторая торопливо пошла к дому Шлыков.

Едва первые вошли во двор, как увидели в проёме двери в подклет колышущийся неровный свет.

— Держи оружие наготове, – сказал по-китайски тот, что был без ружья, сам вынул револьвер и направился к свету. Второй последовал за ним.

Сдавленный женский крик, раздавшийся из глубины подклета, подстегнул их движения, но не лишил осторожности. У самого входа они одновременно замерли и прижались к стене. В проеме показался солдат с винтовкой, волокущий за волосы женщину в шубейке. Женщина рыдала, хватала солдата за руку, но он не обращал внимания. Выволок её наружу, не заметив притаившиеся фигуры.

— Щас ты, сука брюхатая, со своими ляжешь и успокоишься. – Он потащил её к телам на снегу, и вдруг остановился, ощутив приставленный к позвоночнику ствол револьвера.

— Тихо, товарищ, не оборачиваться, – с лёгким китайским акцентом сказал по-русски голос за спиной. – Сколько наших в доме?

«Наших» прозвучало с явной насмешкой, но испуганный солдат вряд ли это заметил. Он выпустил из руки волосы женщины – она, рыдая, упала на тело Фёдора Саяпина – и выдавил из себя:

— Трое. – И без вопроса добавил: – Ещё один пошёл в соседний дом.

— Умница!

Лёгкий удар сбил с головы солдата папаху, но зато следующий, рукояткой револьвера в шею, был беспощадным: красногвардеец рухнул, даже не охнув.

— Хундан^[37]! – выругался ударивший.

— Что делать дальше? – спросил второй по-китайски.

— Патронов не жалеть на этих ублюдков, – ответил первый. – Пошли в дом. Но помни: в поспешности скрыты ошибки^[38].

— А эта женщина? – второй показал на тихо плачущую над трупом фигуру.

— Ей сейчас никто не угрожает. Она подождёт.

Они ушли в дом, и вскоре три выстрела, почти неслышимых за стенами дома, прекратили погром.

Китайцы вернулись к потерпевшей.

— Женщина, ты кто? – спросил первый по-русски.

— Настя я, Саяпина. – Женщина поднялась. – Жена есаула Ивана Фёдоровича.

— Она беременна, – сказал второй по-китайски.