Книга По обе стороны времени, страница 73 – Станислав Федотов

— Да кто бы ни видел, вам его не достать. Руки коротки.

Начальник схватил свою банку, буквально высосал остатки пива и швырнул жестянку в мусорную корзину. После чего плюхнулся на стул и какое-то время сверлил подчинённого яростным взглядом. Тот оставался невозмутим, и эта невозмутимость больше всего злила и пугала Шерифа.

Рамон пододвинул ему нераспечатанную банку:

— Пейте, пока есть возможность. Вы же сами говорили: каждый получит по заслугам.

Владыкин банку взял и криво усмехнулся:

— Это всё, что я заслужил?

— Ваши заслуги определит суд, – сухо сказал Рамон. Помолчал и добавил со вздохом: – Как и мои.

— Рома, – почти заискивающе заговорил начальник, – но ведь все живы… почти все. Преступники не считаются. За что судить-то? Доказательств нет. Если языком не трепать, то и вообще всё останется покрыто мраком. Верно?

Рамон не успел ответить. Дверь распахнулась, и в кабинет влетел профессор Хайдаров. Ни слова не говоря, он вытянул руки – ладони были ярко-жёлтые и как будто светились. Рамон и Владыкин невольно взглянули на свои и одновременно вздохнули с облегчением: у них всё в порядке.

— Никак озолотился, Игнатий Васильевич? – ухмыльнулся Шериф.

— Смеёшься? – зловеще произнёс Хайдаров. – А нам не до смеха!

— Кому это «нам»? Сколько вас?

— Да, почитай, весь город! – Профессор выхватил из рук Владыкина банку, открыл и стал поливать на руки.

— Эй-эй, ты чего?! – возмутился Шериф.

— Охлаждаю, – пояснил Хайдаров. – Горячо!

Рамон вспомнил Колю Воротникова, представил, как должно быть несладко Севке и Варе, перекладывавшим золото рэкетиров, и поёжился. Слава богу, Даша не имела с ним дела! Да и Сергей Андреевич не прикасался. И Кент, первопричина всей этой катавасии, – тоже. Впрочем, почему Кент? Не-ет, первопричина – Крошка Рита со своим амбалом Федей. Не появись они в Угорье – не было бы никакого золота.

Вспомнив про Федю, Рамон приуныл. Федя-то с раскуроченной башкой – настоящий трупак, и этот трупак – на совести его, Рамона. Если Балагулы ничего не придумают, сидеть полицейскому Величко за решёткой. А по Шерифу и Маргарите ничего не докажешь: пострадавших нет, значит, и преступления нет. Он даже как свидетель выступить не может: сам ничего не видел и не слышал.

От невесёлых мыслей Рамона отвлёк начальник.

— Пошли, Величко, в обезьянник. Посидишь, пока всё не выяснится. Вон возьми гитару, может, песню сочинишь. А мы с профессором помозгуем над ситуацией.

В усадьбе у Тихого омута стояла деловая тишина. Все Балагулы закрылись в одной из комнат, куда перенесли Федю Боксёра. Маргарита сидела в «тойоте». Севка остался один. Он побродил по двору, распугивая неугомонных белок, полюбовался на домашнюю живность – розового кабанчика, крутобокую корову, несколько кур и индюшек. Разноцветный петух с пышным хвостом и надутый индюк ходили по кругу, поглядывая друг на друга, словно два кулачных бойца перед схваткой. Похоже, действительно собирались подраться.

«Интересно, всё это натуральное или выращено с помощью вандлера?» – подумал Севка. Подумал про вандлер и обрадовался: пока Балагулы заняты оживлением Фёдора, он же может поближе познакомиться с фантастическим устройством.

В небе громыхнуло. От Угорья к усадьбе ползли мрачные тучи, в них посверкивали зарницы, иногда ветвисто проскальзывали молнии, сопровождаемые недовольным ворчанием небес. День стал серым, похожим на сумерки.