Онлайн книга «Аид. Любимец судьбы»
|
Пока я усмирял лошадей и пугал конюхов (долго пугать не пришлось: узнал кто-то в лицо), Офиотавр успел сбегать за мазью. Обмывали коней, поили водой с амброзией и смазывали раны – вдвоем, и сын Геи не замолк ни на миг. — А ты приехал на охоту, да? Мне Ирида-Вестница сказала, что будет охота. И псари свору готовят. Лучшую. Дядя Аид, а ты возьми меня с собой, я тебе копье понесу. Или лук понесу. — Я не лучник. — Тогда я еще что-нибудь понесу. А то меня совсем отсюда не выпускают. Мне даже с остальными, которые сюда приезжают, играть не дают. И на колеснице не дают. А я же хорошо управляюсь с лошадьми, да, дядя Аид? Дядя Посейдон говорит – хорошо… Малец – прирожденный колесничий, если его не пришибла моя четверка. Никтей приглушенно заржал от боли – ткнулся в плечо. Сын Геи подвинул к нему ведро, благоухающее амброзией. — Ты же возьмешь? Да? А то тут скучно. А тетя Деметра мне не велит ходить на конюшню, сбегать приходится, а она ругается, ты же ей не расскажешь? — Деметре? Точно не расскажу. Отвык я видеть обожание в глазах. Да и вообще – видел ли когда-нибудь? — А там, вне Олимпа, интересно, да? А почему меня отсюда не отпускают? — Потому что там война. Ты видел когда-нибудь войну? Посмотри на меня мальчик – и перестань спрашивать. Вот я стою, с виду – старше тебя лет на пять, не больше. С остатками слез на пыльном лице: я плакал, понимаешь, сын Геи?! Я – Аид, Мрачный Брат! Я – старший сын Крона! Смотри на меня! Я не сплю без меча. Видишь панцирь? Забыл, когда снимал. Разводы благоуханного ихора на панцире видишь? Косой шрам по руке? Следы от клыков? Война во плоти. Хуже Афины, которую уже считают покровительницей воинственных – успела девочка развернуться! Хотел бы ты увидеть игру, где плачут такие, как я? Так вот, это – еще передышка, которую мы получили за твой счет, Офиотавр, сын Геи. — Но ведь, наверное, там не все так страшно? – ласково улыбаясь, предположил он. – Дядя Посейдон говорит, война – даже весело. Веселее некуда. Мальчишка еще что-то говорил, но я уже не слушал. Радужные крылья ненавязчиво показывались из-за статуи скакуна, которую кто-то умный воздвиг прямо возле конюшни. Исчезнут-появятся-исчезнут… — Дядя Аид, ты иди-иди! – встрепенулся Офиотавр, заметив, как я вглядываюсь во двор. – Тебе же, наверное, всех-всех увидеть надо, тетя Гестия о тебе все время говорит… и тетя Апата. А с мазью я сам, тут уже совсем немножко… Будто в ответ на его слова Никтей вскинул голову и заржал – отозвались из соседнего стойла кобылы Деметры. В белом мраморном коне было подозрительное сходство с Посейдоном. Глаза, грива… кажется – вот, сорвется с места, поскачет в то стойло, откуда слышны кобылы. Вон – ноздри раздул, уши насторожил, да и другие подробности… шутник скульптор, хоть и мастер. Правда, крыльев радужных у коней не бывает. — Что тебе, вестница? Ирида выпорхнула из-за лошадиного крупа не сразу. Выдержала традицию – говорящую паузу. «Напросилась на свою голову в союзники – приходится с этим чумным разговаривать!» – вот и вся пауза. — Радуйся, Аид. Собиралась к тебе лететь. Вечно она выглядит так, будто только что с постели или сейчас заснет. Веки – припухшие, румянец полусонный, а слова-горошины из губ-стручков так и сыплются. — Но вот, завернула сюда, на минутку, можно сказать, – и тут такая удача. Какими судьбами? Надолго? |