Книга Влюбленный капитан, страница 57 – Минерва Спенсер

— Разве? А мне казалось, речь шла о вашей одежде?

— Да, пусть так, но оскорбили вы меня! — Сара передразнила его акцент и даже тон, да так похоже, что Мартен расхохотался.

— Великолепно, мадемуазель! Да вы настоящий мастер. Но ведь это не просто так, да? Вы хотели сказать мне что-то обидное?

Он тоже очень похоже передразнил ее в ответ, и Сара невольно рассмеялась, глядя, как он обиженно поджал губы.

— Совершенно непохоже! Вы гнусный подражатель! — Сара покачала головой от досады: ну не могла она долго на него злиться.

— Так чем я вас обидел? Просто мне не хочется, чтобы вы носили что-нибудь настолько… — Он наморщил лоб в поисках подходящего слова. — …непривлекательное.

Он медленно оглядел ее с головы до ног, словно хотел, чтобы она осознала, чего ему хочется.

Сару бросило в жар.

— Какое вам дело до того, что я ношу! — Со стуком положив перочинный нож на стол в дюйме от его руки, она воскликнула: — Вот ваше перо, ваша светлость! В следующий раз будете чинить сами!

Бушар отодвинул от нее нож:

— Не понимаю, что оскорбительного в моих словах. Разве вам не хочется выглядеть привлекательной? Зачем носить это ужасное платье, когда можно найти такое, что подчеркнет ваши достоинства?

Это, конечно, глупость, но Саре было ужасно обидно слышать, что он не считает ее привлекательной без какого-то особенного платья.

— А вам не приходило в голову, болван вы этакий, что у меня нет денег? — взвилась Сара, торопясь уйти, пока не наделала глупостей, но Мартен уже был на ногах и, перекрывая выход, бросился к двери.

— Постойте минутку! — попросил он, мягко касаясь ее плеча. — Отчего вы злитесь? Оттого, что я вас оскорбил, или оттого, что у вас нет денег, чтобы купить себе что-нибудь приличное? — Дожидаться ответа он не стал. — Не глупите! Я буду счастлив купить вам любые вещи, только скажите.

Взгляд его необыкновенных глаз был мягким, почти сочувственным, без капли цинизма. Осознав, что он видит сейчас перед собой ее невзрачное лицо и тощую фигуру, Сара испытала острый укол боли. Перед мысленным взором тут же возник жестокий образ: Мартен держит в объятиях даму, не уступавшую ему по красоте, — и она оцепенела, вспомнив, что ему доставляло удовольствие.

— Благодарю вас, но я не какая-то… шлюха, которую можно купить тряпками, и не приму от вас благотворительности, капитан.

Бушар отшатнулся, словно его ударили, губы его сжались в ниточку, глаза прищурились. Грубо притянув ее к себе, так что их лица почти соприкоснулись, он процедил:

— О, мадемуазель, поверьте, никакой благотворительности. Мы все будем рады видеть перед собой что-нибудь… более привлекательное. — Он открыл перед ней дверь. — Не смею более задерживать.

Она едва не задохнулась от гнева, его ухмыляющееся лицо расплывалось перед глазами.

— Вы чудовище! — Она оттерла его плечом и направилась к своей каюте, стиснув зубы, когда у нее за спиной раздался хохот.

Свинья! Самовлюбленная заносчивая распутная свинья!

Это случилось вчера, но Сара до сих пор не могла прийти в себя. Натянув поношенные хлопковые перчатки, которые нашлись в небольшом узелке с вещами, подаренными адмиралом, она дала себе слово, что больше не проявит снисхождения к Бушару — никогда и ни в чем. О, она продолжит его учить: ведь она ему обязана, но вчерашний день был последним, когда она позволила ему над ней издеваться.