Книга Влюбленный капитан, страница 155 – Минерва Спенсер

Валери смотрела на горизонт, пока француз готовил оружие. Проверив оба пистолета, он что-то сказал, но Мартен не расслышал.

Женщина подошла к нему, и какое-то время они стояли лицом к лицу, после чего Арман наклонился к ней и то ли что-то сказал, то ли, быть может, хотел что-то расслышать.

Мартен понял, что сейчас произойдет, еще прежде, чем рука Валери скользнула по боку Армана и потянулась внутрь кареты. Валери обернулась к Мартену, когда он бросился к ним, разинув рот, но не в силах издать ни звука. Она улыбнулась — он впервые видел, чтобы она улыбалась, — и ее и без того красивое лицо словно озарилось внутренним светом.

Арман дернулся всем телом, и Мартен понял, что эта внезапная, почти дьявольская радость на ее лице удивила не только его. Она отступила на шаг от француза, сжимая в руке только что осмотренный им пистолет.

— Не-е-ет! — вырвалось у Мартена из груди, и его движения стали мучительно медленными, словно он бежит сквозь воду.

Француз взглянул на ее руку, запрокинул голову и расхохотался.

Валери навела дуло на него и нажала на спусковой крючок, а потом, ни секунды не колеблясь, шагнула в сторону от завалившегося на бок тела и схватила второй пистолет.

Мартен расхаживал взад-вперед по палубе «Серпа», пытаясь найти, к чему или к кому бы прицепиться. Он понимал, что пребывает в дурном расположении духа, но не стремился это исправить.

Он оглядел палубу в поисках старшего помощника Баткинса, нового члена команды, которого Рамзи настоятельно рекомендовал на место ушедшего Бовиля.

Мартену пришлось не только привыкать к новому старшему помощнику — второй помощник тоже откололся. Даниелс принял предложение все того же Бовиля. Мартен оставил в его руках Оук-парк, предоставив в распоряжение француза и его молодой жены дом и положение, а Бовиль отплатил ему за доброту, выкрав у него Даниелса в качестве управляющего. Не то чтобы Мартен когда-нибудь чувствовал к Даниелсу особую привязанность: тот вообще ему никогда не нравился и постоянно раздражал, но это было делом принципа.

Мартен расхаживал из одного конца палубы в другой, мрачно размышляя о человеческой двуличности.

Эта мысль сама собой привела его к его новому и, кажется, невидимому второму помощнику Ньюмэну^[20]. Какая ирония!

Мартен лишь единственный раз видел Ньюмана, когда тот спешно поднялся на борт в самый последний момент и скрылся под палубой.

— Мистер Ньюман… э-э… ну, ему очень нехорошо, капитан, — доложил этот дурень Баткинс, когда Мартен спросил его о втором помощнике.

Моряк, которому стало плохо еще до того, как корабль покинул порт? Это самый настоящий фарс, скорее всего, разыгранный по милости Рамзи. Мартен чуял вмешательство наставника, как мышь — сыр.

— Баткинс! — Его и без того скверное настроение еще больше испортилось от необходимости выкрикивать дурацкое имечко.

У него за спиной раздался топот ног по палубе, и Мартен обернулся.

— Э-э, капитан Бушар?

Мартен отступил на шаг, а то коренастый человечек непременно врезался бы в него.

— Где этот неуловимый мистер Ньюман?

— Э-э, мистер Ньюман?…

— Вы собираетесь каждую фразу начинать с «э-э», а потом повторять мои слова, Баткинс?

— Э-э… нет, сэр.

Мартен выжидал.

— Мистер Ньюман внизу, сэр. Ему… э-э… нехорошо. Во всяком случае, так я понял, сэр.