Книга Бедная родственница, страница 45 – Лина Хост

Я пустила в ход кивок заинтересованный.

Лето двенадцатого года я, разумеется, не помнила. Засуху — тоже. Овец — тем более. Всё, что я вообще помнила про 1812-й, сводилось к Наполеону, Бородину и пожару в Москве, но вряд ли шотландские овцы имели ко всему этому хоть какое-то отношение.

Погода прошлого года незаметно перетекла в погоду позапрошлого, та — в виды на урожай, виды на урожай — в цену на шерсть, цена на шерсть — в шляпку миссис Фергюсон из деревни, которая, по общему мнению, была чудовищной. Я кивала. Матушка вставляла короткие замечания. Леди Драммонд роняла редкие реплики. А Маргарет вела разговор уверенной рукой женщины, которая управляет домом, шестью детьми и рыжим шотландцем размером со шкаф и давно привыкла держать любую ситуацию под контролем.

А потом разговор, наконец, свернул туда, куда я с самого начала ждала.

К Эдвину.

Переход вышел таким плавным, что его можно было бы не заметить, если бы я не сидела настороже. Только что обсуждали шляпку миссис Фергюсон — и вот Маргарет уже подливает матушке чаю и самым невинным тоном, каким обычно говорят о погоде, произносит:

— Миссис Макгрегор, а скажите… как вам кажется, лорд Эдвин хорошо выглядит? Мы с Малькольмом беспокоимся. Он так много работает. Всё держит на себе — поместье, счета, арендаторов. Даже управляющего не берёт. Малькольм говорит, это слишком даже взрослого мужчины.

Вот оно, подумала я. Сплетни.

Один из немногих институтов, переживших все цивилизации без малейшего ущерба для себя. Сплетни одинаково хорошо чувствовали себя в Древнем Риме, в саратовской бухгалтерии, где техничка шёпотом сообщала, что у Семёнова из логистики роман с практиканткой, и в тёмной гостиной шотландского поместья за чашкой остывающего чая. Истинная классика бессмертна.

Я немедленно приготовилась слушать. Устроилась на диване поудобнее, сложила руки на коленях и даже придвинулась чуть ближе к матушке, стараясь сделать это незаметно.

— Да, он слишком много на себя берёт, — согласилась матушка. — Но он упрям. Всегда был упрям. Не терпит, когда кто-то вмешивается в его дела.

— А ведь ему нужна помощь, — сказала леди Драммонд, глядя в чашку. Голос у неё остался ровным, но в нём появилась новая нота. — Дом требует хозяйки. Кто присматривает за прислугой? Кто ведёт дом? Мужчине не следует заниматься этим одному.

— Экономка, — сухо ответила матушка. — Миссис Дункан. Она справляется.

— Экономка — это не жена, — мягко заметила Маргарет. И после короткой, аккуратно выверенной паузы спросила: — Почему он не женится, миссис Макгрегор?

Вот и сердце визита. Всё остальное — погода, овцы, мост, шляпка миссис Фергюсон — было лишь подходом к главному вопросу, который, я не сомневалась, мучил обеих дам с той минуты, как мы вошли в дом.

Матушка не ответила сразу. Она вообще никогда не отвечала сразу, если вопрос был важным. Сначала думала, потом говорила — и, надо признать, мир от этого только выигрывал.

— После смерти Кэтрин он замкнулся, — сказала она наконец. — Я плохо знала её. Мы с мужем жили далеко, переписывались редко. Но мне говорили, что он перенёс это тяжело. Очень тяжело. Он любил её.

— Но прошло уже сколько? — Маргарет наклонилась вперёд. — Четыре года? Пять? Траур давно окончен. Он молод, здоров, у него прекрасное поместье, хороший доход. Ему нужна жена. Ему нужны дети. Ему тридцать три, миссис Макгрегор. Это возраст.