Книга Она забыла, кто такая, страница 75 – Ева Гуревич

Николай однажды случайно оказался в коридоре у кабинета полковника, когда дверь была приоткрыта. Голоса изнутри звучали приглушенно, но слова было разобрать.

— Если обвинение подтвердится, — говорил полковник, — свадьбы не будет.

— Липатов лжет, — отвечал Алексей Андреевич резко. — Я уверен.

— Возможно. Но если следствие найдет доказательства, ты не сможешь связать свою судьбу с этой семьей. Да и если не найдет, ты же понимаешь…

— Я не оставлю ее.

— Ты сделаешь то, что необходимо.

Николай стоял неподвижно, боясь даже вздохнуть. Когда разговор закончился и шаги приблизились к двери, он поспешно ушел.

В ту ночь он долго не мог уснуть. Ему было жалко Екатерину. Он понимал, какая нелегкая судьба ее ждет теперь. Но, где-то глубоко внутри пряталось другое чувство — постыдное, от которого он сам отворачивался. Если свадьба не состоится, думал он, значит, барин ее не получит.

Он ненавидел себя за эту мысль. Но избавиться от нее не мог.

Следствие длилось несколько недель. В газетах писали все новые слухи, на кухне обсуждали каждую строчку. И наконец однажды утром полковник вернулся из управления раньше обычного и сказал за обедом коротко:

— Воронова оправдали. Доказательств нет.

Николай поймал себя на том, что улыбается, расставляя приборы на столе. Он искренне радовался за нее, за ее отца, за то, что беда миновала. Он тогда еще не знал, что в высшем свете подобные истории редко исчезают бесследно. И уж тем более не знал, что это лишь начало беды, которая навсегда изменит судьбы всех, кто был связан с этим домом.

Включая его самого.

На плите тихо кипел соус в медном сотейнике. Андрей стоял у стола и нарезал тонкие ломтики телятины, которые потом аккуратно выкладывал на большое фарфоровое блюдо. Рядом уже лежали куски осетрины, прозрачные, почти янтарные на свету, и небольшая горка раковых шеек, заправленных густым соусом с укропом.

Анна сидела напротив и наблюдала, как он двигается по кухне. В его кинетике было что-то старомодное, величественное. В этот раз она вдруг осознала, как странно — ведь бессмертный Полозов должен был меняться вместе с миром вокруг него. Но он будто бы не мог или не желал отпускать то время, в которое был рожден, и хранить его хотя бы в самом себе.

— Это только закуски, — сказал он, заметив её внимательный и озадаченный взгляд. — Основное ещё в духовке.

— Мне кажется, что этого уже достаточно, — улыбнулась Анна.

— Ты просто привыкла к другой еде.

Он открыл духовку и осторожно вынул чугунную форму. В комнате сразу стало пахнуть жареным мясом, вином и чем-то пряным.

— Рябчик, — сказал он. — С брусничным соусом.

Анна засмеялась.

— Ты издеваешься.

— Почему?

— Потому что нормальные люди вечером заказывают пиццу.

Он поставил форму на подставку и покачал головой.

— В моем детстве к ужину относились серьёзно.

Он сел напротив и налил вина.

— Когда живёшь долго, начинаешь цепляться за такие мелочи.

Ей нравилось, что вечера здесь проходили одинаково. Андрей готовил, они ужинали, разговаривали о работе или о каких-то случайных вещах — книгах, старых газетах, иногда о странных историях из прошлого, которые он вспоминал между делом. Иногда она ловила себя на том, что просто смотрит на него и слушает его голос. А он –замечал в ней мелочи, которым она прежде не придавала значения.