Книга Она забыла, кто такая, страница 15 – Ева Гуревич

Он провёл пальцем по крышке – ласково, как по коже любимой женщины. Когда он наклонился, в нос ударил слабый запах, терпкий и чуть сладковатый. Полозов вдохнул его и чуть задержал дыхание. Нечасто в архивах пахнет чем-то еще, кроме пыли и сырости. Он открыл коробку и взял первое письмо.

«Мой дорогой Владимир,

Сегодня ночь бесконечна. Я чувствую — что-то надвигается. Как будто воздух стал тяжелее, и каждая тень шепчет мое имя.

Я слышала разговор. Не хотела верить, но теперь знаю.

Я не верю. И боюсь. Что теперь будет?

Но знаю, что ты не допустишь беды. Ты клялся, что никакие беды не разлучат нас.

Если бы ты знал, как мне страшно... но я верю тебе. Верю даже тогда, когда свечи мерцают, будто от прощального ветра.

Верь и ты мне. Все, что говорят об отце — ложь. Возможно уже ничего не исправить. Но мне все равно. Мне важно лишь, чтобы ты доверял мне так, как я доверяю тебе.

И даже если судьба решит иначе — помни: я люблю тебя так, что тело мое не сможет забыть, даже когда обернется пеплом.

Твоя, навеки.

Екатерина.

Читая письмо, Полозов почти не дышал – только нервно тер ладонью заднюю поверхность шеи. Осмотрев лист с обеих сторон, он положил его обратно в коробку, оформил беглую запись в журнале и вернулся в свой кабинет.

* * *

К Брагину он пришел без предварительной договоренности — в Институте истории это никого не удивляло.

— Андрей Алексеевич, заходите, — голос из кабинета прозвучал, едва он постучал.

Профессор сидел за столом, как всегда окруженный хаосом, который понимал только он сам: стопки книг, картотеки, распечатки, бумажные флажки в корешках.

— Я догадывался, что мои новости вас заинтересуют, — сказал он, поднимаясь. — Присаживайтесь.

Полозов сел, положил на стол тонкую папку с копиями инвентарных записей фонда Вороновых.

— Ящик нашли ваши, или наш кто-то недоглядел? — спокойно спросил он.

— Нашли ваши, — с готовностью ответил Брагин. — При плановой проверке. Видимо, в какой-то момент фонд пополняли, а руки не дошли до полноценной описи. Такое бывает.

— Бывает, — повторил Полозов, хотя в его интонации было меньше согласия, чем в словах.

— Нам повезло. В ящике, предположительно, письма Екатерины Вороновой. А адресат некоторых из них, как вы понимаете, Вяземский, — он оживленно подался вперед и вскинул брови. — Если подтвердится, у нас на руках будет частное свидетельство изнутри… Совсем другой уровень.

Он говорил с азартом человека, который уже мысленно пишет заявку на грант.

— Институт рассчитывает на прямые доказательства? — спросил Полозов. — Или на обстоятельства?

— Вы говорите о пожаре? — уточнил Брагин.

— Насколько я понимаю, это ключевой объект вашего научного интереса, — Полозов улыбнулся уголком рта.

— Мы рассчитываем на всё, что можно достать. А если нам удастся пролить свет на самую загадочную смерть девятнадцатого века… — Брагин откинулся в кресле, в глазах сверкнуло возбуждение, улыбка стала почти хищной. — Об этом мы с вами и мечтать не смеем. Но все же попробуем, да?

Мужчины засмеялись, как смеются партнеры перед заключением крупной сделки. Впрочем, Полозов смеялся, скорее, за компанию. Брагин заметил фальшь и вновь заговорил серьезно:

— Вам это тоже выгодно, Андрей Алексеевич. Фонд заиграет новыми красками, появятся исследователи, финансирование.