Книга Бурый. Приручить истинную, страница 38 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Боже, какая же она красивая!

Сейчас, в ярком лунном свете, кожа Полины кажется фарфоровой. Не могу отвести взгляда от маленькой аккуратной груди, которая так соблазнительно вздымается… от дрожащих упругих бедер… от опущенных ресниц. Это сочетание скромности и наготы вызывает дикое животное возбуждение.

А запах… этот аромат лесных ягод и возбужденной медведицы просто сносит мне крышу.

Если честно, я на грани. Еще секунда — и я бы сорвался, пошел бы до самого конца, наплевав на гальку, холод и то, что мы в лесу.

В голове до сих пор крутится картинка: я вхожу в неё, заполняя собой… слышу громкий нежный стон… чувствую, как Поля выпускает когти и впивается ими в мою спину. Наши метки пульсируют в унисон, выжигая всё лишнее.

Зверь внутри довольно урчит. Он уже готов покрыть свою пару и запереть в берлоге на веки вечные.

Но сейчас нельзя. Полина едва держится на ногах. Её нужно отогреть и успокоить. Теперь, когда я знаю, что она — моя истинная, могу позволить себе быть терпеливым. Моя девочка точно от меня никуда не денется.

— Пойдем, маленькая, — шепчу, укутывая Полю плотнее в свою тяжелую кожанку.

Она пытается что-то возразить. Щечки заливает густой румянец. Она забавно дует губы.

— Гордей, я сама… могу идти…

— Тише, — подхватываю Полинку на руки, как пушинку. Малышка не особо сопротивляется, только сильнее жмется к моей груди, пряча пунцовое лицо.

Выношу её из леса с чувством, будто завоевал целый мир. Быстро бегу в сторону дома. Глубоко вдыхаю ночной воздух и ору на весь лес:

— ОНА МОЯ! СЛЫШИТЕ?! МОЯ!

Родители ждут на крыльце. Мама улыбается. Она всё поняла. Отец одобрительно кивает, в его взгляде читается мужская солидарность и гордость.

Мама уводит Полю в дом и отпаивает её горячим чаем с травами. А Дима отзывает меня в сторону, к краю веранды. В его глазах максимальная серьезность. И я понимаю: что-то случилось.

— Улисс пропал, Гордей, — негромко произносит, закуривая. — Просто исчез из своей комнаты. Никто не видел, как он уходил.

Хмурюсь. Внутри копошится нехорошее предчувствие.

— Как это — исчез? Он же Древний, а не тень бесплотная.

— В том-то и дело. Он ведет себя неадекватно. Напал на молодую медведицу, угрожать ей… это не похоже на того Улисса, которого я знал. Гордей, ты должен увезти Полину к себе. Улисс не знает твоего адреса, там она будет в безопасности.

Киваю. Мысль о том, что неадекватный Древний бродит где-то рядом, заставляет моего зверя рычать.

— Да, отец. Сейчас Поля чуть успокоится, и мы поедем.

— И еще, — Дима кладет руку мне на плечо. — Тебе нужно будет сообщить Ефиму и Игорю. Твои «тести» должны знать, что их дочь связана с тобой узами истинности. Белые и бурые медведи всегда были холодны друг к другу, держались особняком. Но эта метка — знак от Богини. Пора наводить мосты. Мы одиночки по натуре, но такие связи сделают наши семьи сильнее.

Из дома выходит мама. А за ней…

— Гордей, голышом ехать как-то не комильфо, — улыбается. — Я подобрала Полине кое-что из вещей твоей сестры. Думаю, Марья не была бы против.

Я буквально теряю дар речи.

На Полине легкое летнее платье в мелкий цветочек. Оно кажется почти невесомым, целомудренным, но при этом тонкая ткань соблазнительно обрисовывает фигурку моей пары.

Фантазии тут же совершают крутое пике ниже пояса.