Книга Забытая жена, страница 64 – Сандра Барро

Чтобы отвлечься, я решила заняться делами. Мужчины во дворе работали с раннего утра – готовили сарай под будущую баню. Печник, узнав, что каменка нужна для графини, сразу проникся и, забросив все прочие заказы, сам пришёл делать. С ним были его сыновья – крепкие, широкоплечие парни, которые работали быстро и слаженно.

Я наблюдала за ними из окна, отмечая про себя, как ладно всё у них получается. Один из сыновей, кажется, младший, постоянно отвлекался, когда Марта выходила во двор. Он, раскрыв рот, смотрел, как она развешивает бельё, будто видел чудо. Я невольно улыбнулась: жизнь, как бы ни менялись времена, оставалась прежней – кто-то строит, кто-то влюбляется.

После ужина я поговорила с Хельгой и Улафом. Мы обсуждали, чем можно занять людей по вечерам, когда работы нет. Оказалось, настольные игры тут мало чем отличаются от тех, что были в моём времени: шахматы, домино, нарды, и ещё что-то вроде лото.

— А у детей? – спросила я.

— У детей есть свои игры, но не всегда игрушки, – ответила Хельга. – Всё, что есть, они делают сами.

Тогда мне пришла мысль – заказать в ремесленной мастерской несколько наборов деревянных кубиков с буквами. Там как раз изготавливали мелкие игрушки и посуду. Когда я рассказала об этом Улафу, он слегка обиделся, что я не попросила его. Пришлось успокаивать.

— Улаф, мне нужна от вас более серьёзная работа, – сказала я, показывая набросок. – Хочу, чтобы вы сделали две грифельные доски. Вот такого размера.

Он мгновенно оживился.

— Одну повесим здесь, в доме, в той пустующей комнате, – продолжила я. – Я хочу устроить там класс для братьев. А вторую, отвезём в приход, для детей из приюта.

Улаф даже засветился от радости.

— Известняк и гипс у меня есть, – сказал он. – Сделаем мелки сами.

Магнус, проходивший мимо, закатил глаза.

— Видимо, баню мне придётся доделывать самому, – усмехнулся он. – Но ладно, не беспокойтесь, фру Линда. Завтра придут несколько матросов. Пока лес не погрузили на пароход, они без дела сидят. Пусть помогут.

Я кивнула ему и позвала братьев, сидящих на лавке:

— Идёмте. Урок ждать не будет.

Мы вошли в полупустую комнату, которую я выбрала для занятий. Доски у меня не было, но Улаф обещал её сделать. В комнате стояли стол и несколько стульев. Я достала букварь из шкафа, открыла его на первой странице и карандашом указала на первую букву.

— Сегодня, – я обвела взглядом ребят, – мы начнём с алфавита. Он – ключ ко всем знаниям.

Я показала им букву, затем, обмакнув перо в чернильницу, вывела её на бумаге крупно и размашисто.

— Это – «А». Как первое дыхание. Как начало.

Я чувствовала, как Аста смотрит на меня с одобрением, а братья замирают в необычной для них тишине. Показывая каждую букву, я называла её, а Аста подходила к мальчикам по очереди, вкладывала им в руки карандаши и помогала выводить эти символы на их листах.

В комнате стояла удивительная тишина, прерываемая лишь скрипом грифеля и тихими подсказками Асты. Я видела, как поначалу скучающие лица Тора и Тура постепенно озарялись пониманием, а затем и восторгом. Они творили. Из ничего рождалось знание.

Когда на их листках красовалось уже несколько корявых, но собственноручно выведенных букв, я похвалила каждого. Они сияли.

— А завтра, – объявила я, – мы поедем в приют. И вы поможете нам подарить подарки сиротам, и может быть, научите их этим буквам и чистописанию. Тем, у кого нет ни братьев, ни сестёр.