Книга Забытая жена, страница 43 – Сандра Барро

Мои глаза наполнились слезами, которые я не в силах была сдержать. В этот момент я поняла: назад дороги, нет. Навсегда. Я навсегда прикована к этому дворцу, к этой судьбе. Я больше не Аннели Хансен из Бергенхольма. Я – Индира, которая носит ребёнка Падишаха.

«Мой повелитель, – прошептала я, и голос дрогнул, – я молюсь, чтобы дитя было достойно вас».

Акбар взял мою ладонь в свои сильные, тёплые руки и сказал твёрдо, но с неизменной теплотой:

«Если это будет сын, он станет гордостью моей династии. Если дочь – то жемчужиной этого дворца. Но знай, сегодня ты принесла мне радость, какую не приносил никто».

Служанки и евнухи, словно по незримому сигналу, бесшумно склонились и вышли, оставив нас одних. Акбар не ушёл. Он оставался ещё долгое время, расспрашивая о моём самочувствии, заставляя пить травяные настои и просто… слушал мой голос. Когда он, наконец, поднялся, чтобы удалиться в свои покои, я услышала его тихое, но чёткое повеление за дверью:

«С этого часа. Охранять её как зеницу ока. Как величайшее сокровище».

Мой статус изменился в мгновение ока. Меня немедленно перевели в отдельный, небольшой, но роскошный дворец в пределах гарема. Стены здесь были убраны резными панелями из перламутра и лазурита, а ткани на окнах, были так тонки, что сквозь них струился солнечный свет.

Если наложница носила ребёнка Повелителя, это становилось событием государственной важности. Мать наследника считалась «счастливой избранницей», а сама беременность – ниспосланным свыше знаком божественной милости. Теперь эта «милость» живёт во мне. И я не знаю, радоваться мне или плакать от ужаса, перед этой новой, оглушительной ответственностью.

Тогда я даже не могла предположить, какие испытания выпадут на мою долю дальше…

* * *

Я читала, затаив дыхание. Перед глазами возникала яркая картина: испуганная девушка в невероятной роскоши. На неё одновременно обрушились и величайшая милость, и ловушка. Я ощущала её смятение, страх и ту каплю надежды, которую дарили ей слова и подарки Акбара.

В доме стояла полная, звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечи. И вдруг я услышала другой звук – тихий, но отчётливый скрип входной двери внизу.

Сердце ёкнуло. Я аккуратно закрыла тетрадь, задула свечу и на цыпочках подошла к окну. Осторожно, стараясь не шевелить портьеру, я отодвинула её край ровно настолько, чтобы видеть двор.

Возле ворот, в свете луны, стояла простая повозка, запряжённая одной лошадью. Рядом с ней, у входа во двор, виднелись две фигуры. Одна – высокая и мощная, в которой безошибочно угадывался Магнус. Вторая – невысокий, плотно сложенный мужчина в тёмном плаще.

Они о чём-то разговаривали. Разговор был негромким, но оживлённым, и длился он довольно долго. Потом я увидела, как Магнус полез в глубокий карман своей куртки и что-то передал тому человеку. Незнакомец что-то коротко сказал в ответ, кивнул, затем ловко вскочил на повозку и тронул вожжами.

Магнус не спешил уходить. Он стоял неподвижно, провожая взглядом удаляющуюся повозку, пока та не скрылась в ночной темноте. Потом, с привычной неторопливостью, закрыл ворота на засов и направился к дому.

«Нет, – пронеслось у меня в голове. – Нет, так дело не пойдёт».

И тут меня осенила догадка. Я вспомнила, как Ингер, перечисляя слуг, приехавших со мной из дома отца, чётко назвала пять человек: себя, Марту, Ханну, Йенса и двух грумов. Магнуса в том списке не было. Он появился позже, во дворе, когда шла погрузка вещей, и просто… вошёл в число слуг. Значит, это не мой человек.