Книга Забытая жена, страница 185 – Сандра Барро

Я взяла её натруженную руку с выступающими венами и посмотрела прямо в глаза. В них уже начала пробиваться сонливость.

— Я вам это обещаю. А теперь, пожалуйста, прилягте. Когда приедет доктор, я разбужу вас. Сейчас нужно отдохнуть хоть немного. Я никуда не уйду, буду здесь, пока Арвид не вернётся.

Она, наконец, кивнула, сдаваясь под натиском усталости. Встала, опираясь на меня, и прилегла на соседнюю узкую кровать, отвернувшись к стене. Я укрыла её лоскутным покрывалом и огляделась.

Комната была аскетичной до бедности. Две простые кровати, столик между ними, домотканые половики на грубом полу, клетчатые занавески на небольших окнах. В углу, будто сливаясь со стеной, стоял огромный, тёмный дубовый шкаф. Ни безделушек, ни картин. Вся их жизнь, казалось, проходила не здесь, а во дворе, на кухне, в заботе о других.

Поправив одеяло Улафу, я взяла подсвечник и вышла в коридор, а затем – в основной дом. Было тихо. Ханна дремала, склонившись над столом на кухне. Арвида с Магнусом ещё не было. Я поднялась в нашу комнату. Аста лежала на своей кровати, не раздеваясь, свернувшись калачиком и накрыв ноги собственной кофтой – всегда наготове, всегда настороже. Крадучись, чтобы не разбудить её, я пробралась к своему сундуку. Откинула крышку, и под слоем белья мои пальцы нащупали гладкий переплёт тетради. Дневник Аннели. Заветная отдушина в этом мире, где так много чужих тайн и так мало возможностей быть просто собой.

Я прикрыла дверь и спустилась обратно в комнату к старикам. Их дыхание теперь слилось в одно неровное, но умиротворяющее посапывание. Отодвинув кружки, я поставила свечу на столик и открыла тетрадь. Следующая страница манила меня. А за окном чёрная и бесконечная ночь постепенно отступала, сообщая о своём уходе звуками редких капель закончившегося дождя. На смену ей пришёл первый холодный проблеск рассвета.

Глава 77

Запись тридцать первая.

Неделя в доме, который когда-то был моим, тянулась медленно и бесконечно, словно мокрая сеть, полная тины и старых водорослей. С каждым днём мне всё яснее становилось: я здесь лишняя. За последние месяцы плавания, я привыкла к тишине и уединению, а теперь мой мир перевернулся с ног на голову. Дом, который когда-то был моим, где прошло моё детство, теперь казался чужим и тесным. Разросшаяся семья тётки – её многочисленные дети, шумные, неугомонные, и вечно голодные, занимала все комнаты. Девочки не стесняясь, приходили в мою каморку и проводили там всё время, с утра до ночи. День за днём, я всё острее чувствовала молчаливое раздражение моей родственницы. В глазах Магды, когда она смотрела на меня, читалась смесь осуждения и брезгливой спеси.

Её муж, Ханс, оказался человеком грубым и неприятно словоохотливым. Он задавал вопросы – много, навязчиво, – и сам же на них отвечал, громко смеясь своим широким ртом с гнилыми, пожелтевшими зубами. Его смех резал слух, и я старалась держаться от него подальше, но он будто нарочно оказывался рядом – в дверях, у стола, возле печи. Я ловила на себе его взгляды всё чаще, и от этого у меня внутри всё сжималось. Магда это чувствовала. И чем больше он улыбался мне, тем сильнее её раздражение превращалось в злобу. К концу недели я стала понимать, что тётка готова выставить меня за дверь в любую минуту.