Книга Забытая жена, страница 117 – Сандра Барро

В его словах я отчётливо уловила ту самую, понятную лишь нам четверым, просьбу – о Сигрид, о нашем опасном предприятии, о тех, кого мы надеялись спасти. «Укрой слабых и даруй им пристанище». Мы с Хельгой обменялись взглядами, в которых отразилась решимость.

За столом на этот раз было тихо. Мы с братьями перебрасывались негромкими фразами о завтрашних планах в приюте, но моё внимание привлекла Катрина. Девочка сидела, вяло ковыряя ложкой в тарелке с рагу. Её обычно бледные щёчки пылали неестественным румянцем, а сам взгляд был потухшим и грустным.

— Ты не голодна, милая? – мягко спросила я.

Она подняла на меня свои огромные глаза, и я увидела в них лихорадочный, нездоровый блеск.

— У меня болит головка, – тихо и жалобно прошептала она.

Хельга ахнула, а я тут же привстала и приложила ладонь ко лбу ребёнка. Кожа была сухой и горячей, как раскалённая печка. «Вот этого ещё не хватало», – с отчаянием подумала я. Не успели мы впервые забрать её на выходные, как она умудрилась заболеть.

Все за столом встревоженно замолчали. Ханна, выйдя из кухни, подошла, по-хозяйски потрогала лоб Катрины и с уверенностью старой няньки изрекла:

— У дитяти жар. Настоящий.

Я лихорадочно соображала. Конечно, везти девочку в таком состоянии обратно в приют было бы преступлением. Может, её продуло сегодня на причале? Или так сказывается стресс от ожидания возвращения в казённые стены?

— Сейчас заварю травок от жара, – захлопотала взволнованная Ханна. – А ребёнка – немедля в постель. Ей покой нужен.

Ингер и Аста тут же вскочили, готовые броситься на помощь, но я остановила их жестом.

— Ужинайте спокойно. Я сама отведу Катрину, у меня всё равно аппетита нет.

Я взяла маленькую горячую ладошку, и мы пошли к её комнате. Смущённая Катрина повернулась и слабо помахала всем за столом прощаясь.

Войдя в комнату, она молча дождалась, пока я зажгу лампу, потом прошла и присела на край кровати. Она взяла своего нового плюшевого медвежонка, крепко прижала его к груди и уставилась в одну точку перед собой. Её печальная, разгорячённая мордашка вызывала жалость. Я устроилась рядом и обняла её.

— Расскажи, как ты себя чувствуешь, малышка? Горлышко не болит? В носу не щекочет?

Катрина покачала головой.

— Нет… ничего не болит. Только… как будто все силы ушли.

Я помогла ей раздеться и уложила в постель, устроив медвежонка рядышком.

— Хочешь, я почитаю тебе, пока Ханна не принесла отвар? Чтобы не было так грустно?

Но Катрина снова покачала головой и подняла на меня взгляд. Её губы задрожали. Она посмотрела с таким отчаянием, что у меня сжалось сердце.

— Фру Линда… – голос девочки сорвался на шёпот. – Вы завтра… отдадите меня назад?

Она шумно вдохнула, изо всех сил сдерживая подступающие слёзы. Я прекрасно понимала её детский страх. Видела такое и раньше. У сирот, и просто у тех детей, которым не хватало стабильности. Их мир был хрупок, и любое движение взрослых могло разрушить его. Ведь я, в конце концов, была педагогом, и детская душа всегда была для меня открытой книгой.

Я взяла её личико в ладони, заставив смотреть мне в глаза, и сказала честно, без утайки:

— Послушай меня, Катрина. Если бы я могла забрать тебя к себе навсегда прямо сейчас, я бы сделала это не раздумывая. Ты же видишь, как все здесь к тебе относятся? Тебя полюбили с первой минуты. Ты стала нашей девочкой. Но есть всякие правила, ты уже большая и должна это понять. Для этого нужно, чтобы пастор Бьёрн дал своё разрешение. А ещё нужно собрать много-много разных бумаг, разобраться, нет ли у тебя родственников. Мама не рассказывала тебе о бабушках, дедушках? Может, о тётях? Или… о твоём отце?