Книга Чужая для своего Альфы, страница 39 – Камилла Россини

Дориан лишь хищно, опасно усмехнулся. Он подался вперед, заставляя меня подсознательно затаить дыхание от окутавшего меня аромата хвои и грозового озона.

— Ты можете грозить мне своими кодексами сколько угодно, госпожа Норвуд, — тихо, но так осязаемо прошептал он, выделив мою настоящую фамилию. — Но мы оба знаем, что твоё человеческое тело плевать хотело на правила людей, когда я рядом. Иди в душ. Скай уже спит в гостевой комнате. Я буду ждать здесь.

Я яростно выдохнула, круто развернулась на каблуках и скрылась за дверью ванной комнаты, с силой провернув замок.

орячая вода, хлынувшая из тропического душа, должна была растопить этот проклятый лед, сковавший мои нервы, но она лишь сильнее распалила кожу. Я стояла под струями, закрыв глаза, а перед внутренним взором намертво застыл его янтарный взгляд. Моя душа молчала, запертая в ментальной тишине, но плоть... Плоть горела, требуя его прикосновений. Каждая капля воды казалась жидким пламенем. Без волчицы я была глуха к магии Луны, но биологию обмануть не получалось — кровь шумела в ушах, требуя подчиниться этому дикому, первобытному притяжению Альфы.

Выключив воду, я наспех промокнула тело пушистым белым полотенцем и накинула тонкий, едва ощутимый шелковый халат изумрудного цвета. Влажные волосы тяжелой волной упали на лопатки. Я повернула замок, открыла дверь, шагнула в темный коридор — и тут же с размаху врезалась в жесткую, горячую грудь.

— Чертяка... — вскрикнула я, но звук потонул в его ладони, которая мгновенно, но мягко накрыла мой рот.

Дориан не ушел. Он стоял прямо у двери ванной, поджидая меня в полумраке. Стоило мне оказаться в его руках, как его хваленая выдержка Альфы, которую он удерживал всю неделю, окончательно разлетелась в щепки. От него исходил такой мощный, концентрированный жар зверя, что у меня подкосились колени. Его ноздри хищно раздулись, втягивая влажный аромат моей чистой кожи, смешанный с запахом мяты.

— Больше никаких стен, Рори. Я больше не могу, — хрипло, сорванным на глухой рык голосом выдохнул он мне прямо в губы, убирая ладонь.

Есь огромная рука мертвой хваткой легла на мою талию, прижимая меня к своему каменному телу так сильно, что я почувствовала каждый рельеф его мышц и твердость его желания сквозь тонкий шелк халата. Дориан вжал меня в стену коридора, и его губы накрыли мои в яростном, изголодавшемся поцелуе.

Это не было нежностью. Это было первобытное, первозданное взятие прав. Он целовал меня так, словно пытался выпить мою душу, заставить забыть обо всем на свете, кроме него. Его язык бесцеремонно ворвался в мой рот, подчиняя себе мое дыхание. И мой лед, который я так бережно взращивала шесть лет, испарился за секунду. Наружу вырвался тот самый скрытый жар. Я тихо, надрывно застонала прямо ему в губы, сама переплетая свои пальцы в его коротких темных волосах и притягивая Альфу еще ближе. Мое тело пело, взрываясь миллионами искр от каждого прикосновения его больших, горячих ладоней.

Дориан глухо зарычал от моей ответной вспышки. Не разрывая поцелуя, он подхватил меня под бедра, заставляя обвить его талию ногами, и в несколько размашистых шагов перенес в мою спальню, на ходу скидывая рубашку. Из его глаз в темноте не выходил жидкий янтарный огонь.

Мы рухнули на просторную кровать лавиной из спутанных простыней, тяжелого дыхания и дикой страсти. Тонкий шелковый халат был безжалостно распахнут его сильными пальцами, обнажая мою разгоряченную грудь. Дориан оторвался от моих губ, спускаясь поцелуями ниже — к бьющейся жилке на шее, к ключицам, заставляя меня выгибаться навстречу его горячему рту и шумно, рвано хватать ртом воздух.