Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 89 – Лилия Тимолаева

«Отдать мне, только если я сама скажу...»

Дальше текст скрывался.

Я рассмеялась, хотя внутри всё болезненно сжималось.

— Это уже издевательство.

— Я сказал тебе то же самое.

— И что я ответила?

— Что будущая я будет очень благодарна.

— Будущая я хочет найти прошлую и задушить.

Харса всё-таки не удержалась:

— Учитывая обстоятельства, это будет сложнее, чем кажется.

Я посмотрела на неё.

— Прости.

Она сразу стала серьёзной.

Ортан стоял рядом с открытым железным ящиком. Достаточно было двух движений: достать второй ключ и повернуть в замке. Я знала, что физически он способен сделать это за несколько секунд.

— Я требую, — сказала я. — Слышишь? Не прошу. Требую отдать мне пакет.

Его челюсть напряглась.

— Слышу.

— Тогда открывай.

— Нет.

Внутри стало пусто.

Не от удивления. Я ожидала ответа. Наверное, именно поэтому он попал так точно.

— Хорошо.

Я повернулась к выходу.

— Агния.

— Я сказала: хорошо.

— Ты сейчас злишься.

— Какая наблюдательность.

— Имеешь право.

Я остановилась у двери.

— Не говори со мной этими правильными фразами. Сейчас они звучат хуже всего.

Ортан опустил взгляд.

— Тогда скажу неправильно. Мне хочется открыть эту решётку. Очень. Хочется отдать тебе пакет, потому что я вижу, как ты смотришь на меня, и мне отвратительно быть ещё одним мужчиной, который говорит тебе «нет» в вопросе твоей памяти.

Я повернулась.

— Но?

— Но если открою, потому что нынешняя ты в ярости, я сам решу, что прежняя ты ошибалась. Именно этого она боялась.

— А если прежняя я действительно ошибалась?

— Тогда ошибка принадлежит тебе.

— Великолепно. Значит, одну мою ошибку ты уважаешь больше другой.

— Нет. Я уважаю условие, которое обещал выполнить.

— Обещание важнее меня?

Ортан посмотрел прямо в глаза.

— Это обещание было дано тебе.

— Не мне. Ей.

— Я не могу провести между вами границу так, чтобы одна стала удобной, а другая перестала считаться.

Эти слова могли бы меня остановить в другой день.

Сегодня не остановили.

— А я могу, — сказала я. — Потому что именно я сейчас должна жить с последствиями её решений.

— Да.

— И я хочу уйти.

Он замер.

Харса тихо выругалась на орочьем.

Я вышла из архива.

Ортан догнал меня только на лестнице, но не схватил за руку и не встал на пути. Просто пошёл следом.

— Куда? — спросил он.

— Это имеет значение?

— Для меня — да.

— Вот именно.

— Я не требую ответа.

— Тогда зачем спрашиваешь?

В его голосе впервые появилась настоящая злость.

— Потому что мне не всё равно, где ты окажешься ночью.

Я остановилась на площадке.

— И что сделаешь, если мне не понравится твой вариант?

— Ничего.

— Не пришлёшь охрану?

— Нет.

— Не попросишь Харсу проследить?

— Нет.

— Не решишь, что я сейчас слишком расстроена, чтобы уходить?

Ортан сжал перила.

— Я уже ответил.

— А пакет всё равно не отдашь.

— Нет.

Мы смотрели друг на друга, и мне становилось всё больнее именно потому, что я понимала его логику.

Если бы Ортан сказал, что защищает меня от страшного воспоминания, всё было бы проще. Если бы объявил, что знает лучше, я могла бы бросить ему в лицо договор и уйти, не сомневаясь. Но он держал слово, которое дал мне самой, и от этого поступок не становился менее невыносимым для женщины, которой приходилось жить сейчас.

— Я не могу здесь оставаться, — сказала я.

Его пальцы на перилах разжались.