Книга Ведьма. Треугольник судьбы, страница 79 – Любовь Фомина

— Я чувствую некоторую неловкость, но … кто вы? — Решаюсь я первой прервать затянувшееся молчание. Но мужчина ничего не отвечает. Он лишь продолжает смотреть, изучать меня. Склоняет голову то к одному плечу, то к другому, прищуривается, закидывает голову назад, но глаз не отрывает. И вовсе выходит из дома.

— Он … вернется, — словно чувствуя вину, заверяет Гил.

— Ага. Тогда придется тебе ответить на несколько вопросов. — Надавливаю я на Гила. Медленно поднимаюсь со своего места и, перебирая руками по стульям и стенам, начинаю степенное свое движение.

— Оправдываться не буду, не надейся.

— Зачем ты меня вот так продал? Чем я провинилась, что заслужила такое наказание? — Начинаю я издалека и очень аккуратно, чтобы не выкатывать все претензии разом и получить хоть сколько-нибудь ответов.

— Я сделал так, как считал нужным. Чево мусолить как нитку без очков.

— Чего?

— Результат не изменится. Если хошь чево-нибудь узнать, то у Кристиана спрашивай. Он тебя вытащил — ему и расплачиваться.

Кристиан…

Имя врезается в память, и я начинаю перебирать все моменты, когда могла слышать его. Запертая комната, огромная высота и пустота под ногами, одиночество, показательная порка на занятии, зал, залитый кровью и пеплом — все разом предстает передо мной. И улыбка тотчас сходит с лица. Кристиан — это тот самый монстр, что испортил мою жизнь, появившись в ней. С ним связаны только боль и слезы, страдания и утраты. Ведьма, появившаяся в моем сознании, — это тоже его вина. Но почему тепло в груди не заканчивается? Кто поддерживает этот безнадежный огонь, которому не предначертано гореть. Я что-то упускаю.

Я, не медля ни секунды, врываюсь в пространство этого Кристиана, выскакивая из дома.

— Это ты во всем виноват! — Тычу я в него пальцем, только завидев. Волосы разлетаются назад, а движения становятся острыми и четко выверенными. Вот как злость способна изменить человека. — Из-за тебя все произошло! Если бы ты сам решал свои проблемы, в которые ввязался, не перебрасывая на меня голос своей бывшей, то ничего бы не случилось! Ты чудовище. Монстр!

— Я чудовище? — Усмехается Кристиан. Он сразу же поворачивается, только я хлопаю дверью, и все это время стоит неподвижно, внимательно наблюдая. — Это я уже слышал. Причем много, много, много раз.

— И ты этим гордишься? — заглядываю я ему в глаза, пытаясь найти честный ответ. Но Кристиан отворачивается, глядя куда-то вдаль, и набирает полные легкие воздуха.

— Ри, я такой. Я принял себя.

— Но страдают все вокруг тебя, как ты этого не понимаешь!

— Я знаю.

Его голос звучит пугающе спокойно. Всего два слова, а насколько неприятно становится от них, как низко падает человек в глазах сразу же. Столь страшные слова он произносит с полнейшим хладнокровием. «Я знаю, что причиняю всем боль, но продолжаю это делать» — что может быть хуже? Наверно это и есть конечная точка разочарования в человеке. Хотя, учитывая, что он сделал, не уверена, что его еще можно назвать человеком.

И по мере развития мысли, насколько Кристиан мне неприятен, проявляются совершенно иные воспоминания, словно они не мои, а кто-то нарочно засунул их мне в голову. Кристиан заботится о моей сломанной конечности, бросает все и готовит целебное зелье, учит магии, шутит, переживает о моей вынужденной бессоннице. Хорошие моменты тоже случались, как оказывается. Но произошедшее ночью, как будто, перечеркивает все положительное и даже нейтральное. Насколько бездушным существом надо быть, чтобы заживо предать огню десятки, если не сотни солдат, когда можно уйти и отделаться минимальными потерями.