Книга Ведьма. Треугольник судьбы, страница 77 – Любовь Фомина

Прибывают еще солдаты. Из коридора маги выпускают заклинания, и множество ледяных, огненных стрел, других направленных немагических снарядов, заточенных металлических орудий, проклятий с печатями, формирующихся в полете — все летит в Кристиана. Он не уворачивается. Но и ничто не задевает сферического щита, защищающего, по всей видимости, в основном меня. Кристиан вбирает в себя каждую частичку этой магии, усиливая ее и выпуская в ответ.

Потолок начинает покрываться трещинами, где-то обваливается. Но охотник не прекращает. Из его груди вырывается огромный сгусток пламени, окутывающий каждую стену. Огонь беспощадно поглощает все вокруг и выбирает себе новые жертвы. Нескольких солдат придавливает пластами падающих стен.

Кристиан упивается смертью. Он наслаждается каждым стоном и вздохом отчаяния, желая приумножить их, следуя зову ненасытного голода, который был заключен в нем и спал столетиями ради этого момента.

— Король, тебе меня не приручить, — оглушающий рык раздается по пространству, охваченному пожаром, не имеющий ничего общего с голосом Кристиана.

Вместо словесного летит новый магический шар, окутанный молниями, словно шипами. Но Кристиан поглощает и его: ловит оголенной рукой и сжимает в ладони. От враждебной магии не остается и следа, и, кажется, Кристиана это все больше захватывает. Вены на его шее и руках увеличиваются, начинают светиться и прорывается сквозь кожу, которая трескается, словно это засохшая глина.

— Кристиан, — шепотом произношу я, надеясь вернуть его к реальности. Страшно дотрагиваться до него, командовать или кричать. Но и на шепот он не реагирует.

Людей больше не прибывает, но из охотника все еще извергается пламя. Оно окружает короля во весь его рост, но пока не причиняет урона. Кристиан будто изводит его, издевается и упивается этим. Огонь, словно морская волна, извивается и движется вперед. На вершине пламени сверкают железные прутья. Король отбивается от огня, накатывающего на него сверху, как нижняя волна накидывает раскаленные наручники на запястья, повинуясь Кристиану. Раздается стон. Я морщусь. И представить страшно, какую боль приходится почувствовать королю. Но волна чуть спадает, и я вижу его лицо: перекошенное от боли и гнева. Руки у него трясутся, а из глаз летят искры. От одного этого вида я частично перенимаю эту боль и пытаюсь не чувствовать ее, но тело все равно принимает на себя часть увиденного страдания. Король оказывается в безвыходной ситуации, а Кристиан продолжает играться с ним.

Огонь новой мощной волной подбирается все ближе к правителю, не давая и шанса отбиться или хотя бы как-нибудь защититься. И когда он оказывается в ловушке, кажется, что вот, нам уже точно можно уходить, Кристиан направляет огромный поток энергии в потолок, до конца пробивая его. Лунный свет заполняет пространство над головой, а Кристиан начинает бормотать что-то себе под нос.

Я пытаюсь не смотреть на обугленные тела и красные стены, но взгляд то и дело падает вниз. А там король — в ловушке, беззащитный, по-настоящему испуганный. Он не может ничего сделать, разве что мучиться и страдать.

Резким движением в полуразвороте Кристиан срывает с меня свеженадетый амулет, и чувство опустошения завладевает мной. Перед глазами начинают танцевать звезды, но темнота отбирает их. Где-то за ней — яркая вспышка. И я окончательно теряю сознание.