Книга Сокровище для крылатого, страница 19 – Ингрида Пюли

— Ничего, кроме того, чего ты сама изволишь, — улыбнулся он и снова подал руку. К счастью, он больше не злился, я бы не хотела испортить праздник ни себе, ни ему.

И пусть этот бал предназначен другой девице, я буду думать, что Рейнолд затеял всё это лишь ради меня. И вести себя так, будто нет в моей жизни и не будет ничего важнее сегодняшнего дня и вечера.

День обещал быть жарким, Рейнолд предусмотрительно велел запрячь огромных гнедых коней в двуколку белого цвета, украшенную мелкими розами.

— Люблю появляться эффектно, — произнёс он, видя мой вопросительный взгляд.

— С некоторых пор, я тоже, — кивнула я, чувствуя душевный подъём. Мне хотелось танцевать, пить игристое, закусывая маленькими эклерчиками, слушать комплименты, что будут шептать мне на ухо как бы, невзначай склонившись ко мне в танце. Будет ли это Рейнолд? Мне бы так хотелось, но страдать в уголке оттого, что он пытается с моей помощью произвести впечатление на другую, я не буду.

— Вижу, что ты волнуешься.

— Не из-за предстоящего праздника, — ответила я. Двуколка тронулась, и все мои тревоги растаяли под жарким летним солнцем. — Ты не объяснил, могу ли я танцевать с другими, коли пригласят.

— Разумеется, нет, — коротко и быстро ответил дракон, и я почувствовала как он, сидевший рядом, напрягся. И сдержала улыбку. Даже если это говорит в нём уязвлённое самолюбие, мне будет приятно его помучить.

— Значит, ограничусь многообещающими улыбками.

— Это тоже исключено. В крайнем случае холодными кивками, — он чувствовал, что я специально его дразню. — И, Оливия, помни, что это я вывез тебя на вечер. И я тебе не отец и не брат.

— А кто?

— Любовник. Легенда такая.

Было неприятно, что на меня станут смотреть как на дорогой кусок мяса с гнильцой, но потерплю. И найду способ как осадить его спесь, если он задумает, а он задумает, выставить меня содержанкой, кто проигрывает в чистоте и достоинстве его бывшей невесте.

— Я давно хотела спросить, Рейнолд, как ты потерял Драконью искру?

Он отвернулся, наверняка нахмурился. Я снова почувствовала себя невероятно далёкой от дракона, как и в тот день, когда мы ехали на ипподром, и я впервые услышала о его невесте.

— Прости, ты говорил, я могу спрашивать о твоём прошлом и даже должна это делать, чтобы Искра скорее вернулась.

— Всё верно, но мне тяжело об этом говорить. Меня прокляли, Оливия, воззвали к высшей справедливости. Обычно всё эти стоны обиженных или тех, кто стремится выставить себя таковым не более чем сотрясание воздуха, даже маги не могут причинить нам вреда, но тут всё сложилось не лучшим для меня образом.

— Понятно, — произнесла я, желая прекратить этот тяжёлый разговор. — У меня в жизни было нечто подобное, но обиженной стороной была как раз я. Впрочем, если бы мачеха своими инсинуациями не отобрала у меня наследства, я бы не оказалась сейчас здесь. Мне пришлось бы выйти замуж за того самого жениха, а сейчас эта мысль вызывает лишь отвращение.

— Хочешь сказать, всё к лучшему, Оливия? Возможно, ты и права, моя маленькая полукровка, — он улыбнулся, снова так тепло, как в тот раз, как я упала с лошади. И с нежностью, которую я в нём и не чаяла встретить, погладил по щеке, делая вид, что убирает волосок, выбившийся из причёски.

Я чуть было как кошка не потянулась за этой нечаянной лаской, но вовремя взяла себя в руки. Очень вовремя, двуколка въехала в огромные ворота и покатила по широкой дороге, в конце которой стоял лёгкий и изящный белокаменный особняк, увитый зелёным плющом.