Книга Магический очаг, Донат и я, страница 30 – Ингрида Пюли

Он сдвинулся на сантиметр, хотя был лёгким, однако поддаваться переменам не спешил, и в этот момент Борис протянул мне чай.

— Пятнадцать минут, — сказал он. — Пейте.

— Я не хочу!

— Надо. Испытание должно идти своим чередом.

Я взяла кружку. Чай был горячим, травяным, с мёдом. Я сделала глоток и зажмурилась от удовольствия.

Потом ещё. Потом посмотрела в окно, лишь бы на этого Бориса не смотреть. Ещё вообразит чего! Например, что мне понравился чай и его участие в моём «проекте».

— Я поняла суть этого испытания. — произнесла в окно. Боялась, что засмеёт, скажет, что не в том дело.

Но он молчал, и я осмелела:

— Я должна сделать дом и Очаг своими. Обустроить всё так, чтобы это место изменилось, и я вместе с ним буду меняться, если Очаг не погаснет.

— Не погаснет, — эхом повторил Борис, и мне почудились лирические ноты в его голосе, но повернуться не решилась.

За окном разгорался закат. Золотистый свет просачивался через ветви старой яблони.

— Красиво, — сказала я невольно.

— Да, — тихо ответил Борис.

Мы стояли и смотрели в окно. Секунд сорок. Потом я спохватилась:

— Ой! Я же должна работать!

— Отвлеклись на закат и чай. Третье засчитано.

Я уставилась на него.

— Вы специально дали мне чай, чтобы я отвлеклась?

— Я дал вам чай, чтобы вы выпили его. А отвлеклись вы сами.

Донат мяукнул из-под стеллажа:

— Она просто хотела полюбоваться на инспектора в закатном свете.

— Донат! — заорали мы с Борисом одновременно.

Кот лишь фыркнул и отбежал.

Четвёртые, пятые и шестые пятнадцать минут — дальше пошло как по маслу.

Я передвигала мебель, вернее указывала, куда её передвинуть, толкала, а остальное делал Борис.

Пусть. Я не возражала. Передвигать мебель, несмотря на все бытовые заклинания, мужская работа.

Борис подавал вещи, Слоня убирал пыль, Донат комментировал и периодически ронял что-нибудь, заставляя меня отвлекаться.

Я пила чай ещё дважды (четвёртое и пятое отвлечение), смотрела в окно на звезду, которая появилась на небе (шестое), болтала с Донатом о смысле жизни (седьмое), спросила у Слони, как он себя чувствует (восьмое), и даже поинтересовалась у Бориса, была ли у него девушка (девятое, на что он ответил: «Это не относится к испытанию»).

Но я видела, что ему приятен вопрос. Или то, что как он себе навоображал, за ним стоит.

Ничегошеньки не стояло. Я просто так спросила что на ум пришло.

К концу двух часов гостиная и спальня были переделаны полностью.

Диван лежал по-барски у камина, кресло — у окна, стеллаж занимал новую стену, кровать в спальне, а добралась в порыве бытоустройства и до неё, была переставлена так, чтобы утром солнце падало на подушку, а туалетный столик оказался в углу, где лучше освещение.

Я стояла посреди гостиной, запыхавшаяся, но довольная.

— Всё, — сказала я. — Готово. Даже спальню приукрасили на мой вкус.

И только я это сказала, как Очаг вспыхнул ярким пламенем, загудел и выбросил вверх сноп искр.

Из искр вылетел третий ингредиент — светящийся шар, размером с кулак, который в моих руках превратился в прозрачную сферу.

— Искра Сосредоточенности, — объявил Борис. — Третий ингредиент. Всё у вас получилось, Мирослава.

— Вы не рады, наверное? — выпалила я, и тут же по тени, набежавшей на его лицо, поняла: ляпнула глупость.

А раз ляпнула, то извиняйся! Так в приюте учили.