Книга Магический очаг, Донат и я, страница 24 – Ингрида Пюли

Так легче о нём думать. Вещь — значит необязательно к нему что-то чувствовать. И злиться тоже.

— Последнее, — сказала я, вытаскивая со дна корзины маленький носочек. Детский. Серый в полоску. — Это не бабушкино.

— Ваше, — тихо сказал Борис. — Ваше воспоминание. Оно попало сюда, потому что вы — наследница. Формально носок не ваш, но по магической сути — воспоминание будет связано с вами.

Я не успела возразить: что там троюродная бабка могла обо мне знать? Она меня из приюта не забрала, значит, ничего.

Но придётся работать с тем, что есть.

Носочек был один. Пара потерялась.

Я сжала его в руке, и меня накрыло.

Маленькая девочка. Я.

Мне пять лет.

Детский дом. Носочки всегда путали, я плакала, потому что не могла найти пару. Воспитательница сказала: «Не ной, примерь разные, никто не заметит».

А я заметила. Я знала, что они непарные.

И с тех пор ненавижу непарные носки. И боюсь, что меня не примут, если я буду не «парой» к кому-то.

— Отпустите, — сказал Борис.

— Не могу.

— Можете. Носок один. Он не ищет пару. Он просто хочет, чтобы его приняли таким, какой есть.

Я открыла глаза. Посмотрела на носок. Потом на Бориса.

— А вы откуда знаете?

— Потому что такие носки у меня тоже были.

Он отвернулся, но я заметила, как дёрнулся его кадык.

Значит, он тоже сирота?

Я положила носок в машину последним. Закрыла крышку. Выбрала режим «деликатная стирка без отжима».

Так магия сохранится. Температура воды не кипяток, чтобы сжечь магические нити. Отжим не настолько силён, чтобы сдуть их.

— Включайте, — сказал Борис.

Я нажала кнопку.

Машина загудела. Вода полилась. Барабан начал вращаться. А через десять секунд из-под крышки повалил густой золотистый пар, и машина застонала — не механически, а почти по-человечески.

— Что происходит? — крикнула я.

— Отходите! — Борис схватил меня за плечо и оттащил назад.

Крышку с силой отбросило, и из машины вылетел… комок.

Огромный, бесформенный, сотканный из десятков носков всех цветов и размеров.

У него не было глаз, но было щупальце-резинка, которым он шарил по сторонам.

— Монстр из носков-одиночек, — спокойно сказал Борис. — Классика. Так и думал.

— Классика⁈ — заорала я. — Это классика⁈ И почему вы ничего не предприняли⁈

Большего сказать не успела.

Монстр двинулся ко мне. Я попятилась, ударилась спиной о раковину.

Рядом зашипел Донат, выпустив когти. Даже Слоня за дверью ванной испуганно запищал.

— Не применяйте силу, — сказал Борис. — Бесполезно. Он питается страхом одиночества.

— А что тогда с ним делать⁈ Чаю попить?

— Сами подумайте. Вы — специалист по бытовой магии. Я не могу вмешиваться, помните.

Я замерла. Специалист. Да. Я чинила протечки, успокаивала мебель, отлавливала блогопульку. Что бы я сделала в том случае?

— Я бы поговорила с ним, — сказала я вслух. — Как с Очагом. Как с пылесосом.

И села на пол. Скрестила ноги по-турецки, словно готовилась медитировать. Посмотрела монстру прямо в его бесформенное «лицо».

— Привет, — сказала я. — Я знаю, ты злишься. Тебя потеряли, забыли, не смогли найти пару. И тебе обидно.

Монстр замер. Получалось?

— Знаешь, у меня тоже нет пары. И я боюсь, что никогда не найду. Но знаешь что? Это нормально. Бояться одиночества — нормально. И быть одному — нормально. Важно не то, что ты без пары. Важно то, что ты вообще есть. Что тебя заметили. Что ты кому-то нужен — даже просто как носок, который греет ногу.