Книга Вдова с ребенком для лорда-дракона, страница 54 – Ингрида Пюли

От которой скончался и мой супруг спустя три года, когда эпидемия повторилась. Алиса болела, но выжила, отсюда её некоторая нездешность и прочие странности в поведении.

Не успела я всё это как следует заучить, все имена бывших родственников, как в дверь позвонили. Я быстрым шагом направилась в прихожую, надеясь, что поступил ответ на моё письмо, но на пороге уже стояла тётушка Эприл.

У неё было такое скорбное выражение лица, будто она пришла казнить ведьму за все прегрешения.

Которые были не меньше, чем наведения смертной порчи на столицу.

— Я только что узнала, милочка! — начала она громко с порога. Чтобы слуги услышали и сбежались. — Вы приносите несчастья всем, кто имеет с вами дело!

Тёмное траурное перо на её шляпке покачивалось в такт наклонам головы, будто было согласно. Приносит милочка несчастья, мы так и знали.

Из тёмной сумочки тётушка достала какую-то бумагу с гербовой печатью и помахала ей у меня перед носом.

— Вот они, свидетельства! Немедленно убирайтесь из этого дома вместе со своей дочерью! Чтобы через час ноги вашей здесь не было!

Улыбаться расхотелось. Поведение родственницы Крейгена уже перешло всякие границы холодной недоброжелательности.

Я чувствовала спиной, что на меня смотрят все слуги дома, и от моего дальнейшего поведения зависит, будут ли они считать меня полноправной хозяйкой.

А ещё меня подстёгивал сосущее чувство под ложечкой: идти нам с Алисой было некуда.

— Не вы меня сюда пригласили, миледи, не вам меня выгонять! — как можно спокойнее ответила я.

Когда собеседник визжит и брызжет слюной, моё спокойствие будет выглядеть как ощущение собственной правоты. А эта уверенность заразна. Люди её чувствуют и тянутся за неформальным лидером.

— Почему вы считаете, что можете врываться в мой дом, да, в мой дом, потому что по сюзеренскому договору, я часть гнезда милорда Вильсента, и вести себя так, будто хозяин уже умер?

Я намекала на платье тётушки Эйприл, похожее на траурное. Только вуали ей не хватало и чёрных роз в руках, чтобы никто не сомневался: в доме покойник.

— Потому что моего внучатого племянника вчера арестовали по обвинению в использовании Драконьей жилы. А участь, получившего такое обвинение, всем известна, — лицо тётушки Крейгена вдруг сморщилось, будто она собиралась заплакать. — Пропусти меня!

Не дожидаясь позволения, она пулей метнулась в гостиную, сбросив накидку и шляпку на руки опешившего Янсона. Тот только покачал головой и одобрительно посмотрел на меня.

— Прикажете подать чаю, миледи? — робко спросил он.

— Не стоит. Гостья не задержится.

Дворецкий поклонился, на его морщинистом, но величавом лице я заметила одобрение.

Теперь осталось выпроводить родственницу Крейгена.

Я вошла в гостиную, отметив, что тётушка Эйприл по-хозяйски заняла кресло с высокой спинкой.

— Вы что-то хотели мне сказать ещё, миледи?

— О да, милочка, у меня есть что тебе предъявить, — на этот раз тётушка Крейгена вела себя сдержаннее. Косилась на дверь, как бы опасаясь, что кто-то сможет вывести её отсюда силой. — Я навела о тебе справки.

Неудивительно. Крейген говорил, что документы в порядке, так что беспокоиться с этой стороны не о чём. Сейчас предстояло узнать, так ли это.

— Вы приносите несчастье в тот дом, в который приходите. Я и раньше говорила это Крейгену, но он не слушал, и вот что вышло! Сперва ваши родители погибли, потом вас приютила семья Клермонта, я не знала этих достойных людей…