Книга Вдова с ребенком для лорда-дракона, страница 50 – Ингрида Пюли

Лицо Крейгена, на котором уже лежала печать виновного, вдруг просветлело. Он даже улыбнулся и кивнул.

— Скоро вернусь, — бросил на прощанье, и дверь за ним затворилось.

— Миледи желает горячительного? — с невозмутимым спокойствием спросил дворецкий — старый и верный слуга Крейгена, которому с лёгкостью можно было дать как семьдесят, так и пятьдесят лет. В зависимости от освещения и уместности ситуации.

Когда требовалась его помощь, то он вдруг становился стержнем, вокруг которого всё начинало вращаться с выверенной точностью. Как надёжные часы, пробившие в гостиной девять ударов.

— Спасибо, Янсон. Горячительное не помешает. Двойную порцию, в гостиную.

Слуга поклонился и, завидев Глорию, спустившуюся со второго этажа и готовую запричитать, строго произнёс:

— Не смей расстраивать госпожу! Делай всё, что скажут. И не более.

Глория, набравшая воздуха в лёгкие, тут же выдохнула и растерянно посмотрела на меня.

— Что прикажете, миледи?

У меня не было ни единой мысли.

— Приготовь ванную.

И когда она умчалась выполнять приказание, я спросила дворецкого:

— Кто такой Драйзен Лезинг?

— Опасный и опальный артефактор, миледи. Держу об заклад свою съёмную челюсть, что через пару часов он самолично представится вам.

Старый слуга не обманул. Прошло пару мучительных часов, вовремя которых я успела выпить, запить горячительное кофе, принять ванную, и снова спуститься в гостиную, чтобы подумать о дальнейшем.

Слишком мало я знала, и слуги не могли мне рассказать большего. Я раздумывала о том, как помочь Крейгену, но быстро признала, что до приезда его друга бессильна.

И о том я думала, как рассказать всё Алисе, когда она проснётся. Врать бессмысленно, она у меня смышлёная, да и служанка наверняка проговорится, рассказать правду страшно, потому что я не знаю, насколько всё серьёзно.

Когда в дверь позвонили, я уже сидела как на иголках. Вопреки этикету вышла в коридор, чтобы самолично встретить гостя.

На улице шёл ливень, и я уже не надеялась, что господин артефактор приедет до наступления утра.

Но он явился.

От вошедшего высокого господина веяло тайной. Он был одет по столичной моде, мог сойти за щёголя, но когда снял шляпу, я увидела медного цвета волосы, россыпь веснушек и щербатый рот. Всё это придавало посетителю несерьёзный, даже немного комичный вид, будто вошедший не артефактор, а актёр, неумело его изображающий.

— Миледи Клермонт, я устал с дороги. Давайте сразу к делу, — говорил он быстро, движения были излишне суетливыми, но точными.

— Прошу вас, — я указала на гостиную. — Я очень ждала вас.

— Как только получу свой чай, буду к вашим услугам, — иногда он присвистывал, будто змея. И я, наконец, поняла, что побаиваюсь его. Или у меня просто сдали нервы.

— По дороге я заехал кое-куда. Собрал информацию и захватил нечто важное из моей коллекции артефактов, оставленных в сейфе в моём столичном доме.

Саквояж, с которыми ходили земские доктора из фильмов, он поставил прямо на журнальный столик рядом с подносом с чаем и эклерами. Я только успела отодвинуть поднос, иначе бы кружки с блюдцами полетели бы на пол и разбились. Как мои надежды на спокойную жизнь рядом с Крейгеном.

На деревянный лакированный столик были выложены две миниатюрные брошки в виде жуков. У одного лапки были золотыми, у второго — медными, глаза бусинки одинаково инкрустированы рубинами.