Книга Невеста императора тьмы, страница 5 – Александра Royal

Она сидела в свадебном платье.

Белом, тяжёлом, с вышивкой по подолу — серебряные нити, лунные цветы, — и кто-то одел её пока она была без сознания, расчесал волосы, уложил, застегнул каждую пуговицу на спине, и она медленно подняла руку, коснулась пряди упавшей на плечо.

Внутри всё остановилось.

Светлые. Материнский цвет — мягкий, почти золотистый — вместо отцовского чёрного который она носила всю жизнь с тихой гордостью, вместо того единственного что она унаследовала от него и дорожила этим. Пока она спала — взяли и переделали, спокойно и тщательно, как переделывают вещь которая принадлежит тебе.

— Ты сошла с ума, — выдохнула она.

Мать повернулась — спокойно, без спешки — и едва заметно повела рукой, ленивый почти скучающий жест, и браслеты потеплели, и все слова которые рвались наружу вдруг стали тяжёлыми, медленными, она могла говорить, но кричать, выплеснуть всё разом — горло сжимала мягкая удушающая ладонь.

Зубы сжались.

— Зачем ты так поступила, — произнесла она тихо, каждое слово отдельно, как камень. — Лианну ещё похоронить, мы должны были остаться, мы должны были—

Мать молчала, смотрела с той же улыбкой.

— Останови это, — магия под браслетами билась глухо, как кулак в закрытую дверь, — разворачивай карету, пока ещё можно всё исправить, мама, прошу тебя, прошу—

Мать усмехнулась — коротко, про себя — и снова отвернулась к окну.

Что-то в Мириэль лопнуло.

Она вскочила — карета качнулась — нашла ручку двери, толкнула, браслеты обожгли запястья резко и предупреждающе, но она уже тянулась наружу, уже видела землю мелькающую под колёсами, и прыгнула.

Удар был жёстким — земля встретила её плечом, боком, коленом, она перекатилась гася инерцию и вскочила до того как осела пыль, платье треснуло по подолу, колено горело, она не смотрела — бежала, лес был близко, тёмный и густой, и она знала как двигаться в лесу, как читать тени, как исчезать.

— Стоять!

Она рванула вверх — и крылья отозвались пустотой.

Белые, большие, они всегда слушались первого же усилия, первого внутреннего толчка когда лопатки расходятся и мир становится маленьким внизу, она попробовала ещё раз и ещё, и браслеты горели золотом, и магия молчала, и крылья висели за спиной мёртвым грузом — красивые, бесполезные, чужие.

Её схватили с двух сторон.

Она билась — локтем в лицо одному, пяткой в колено другому — но их было слишком много, и без магии, без крыльев, без оружия она была просто девушкой в разорванном свадебном платье с чужими светлыми волосами, просто девушкой фейри которую держали слишком крепко.

Толпа расступилась.

Мать шла через неё медленно — без спешки, без тревоги, как ходят те кто знает что никуда ничего не денется — платье безупречно, корона на месте, в руке маленький флакон с тёмным стеклом и густой жидкостью которая ползла по стенкам а не плескалась.

Мириэль побледнела.

— Убери это, — прошептала она, потом громче, — не трогай меня, пусти — пустите меня — она рвалась изо всех сил, дёргалась, выкручивалась, бросала всё тело в сторону, и оковы держали и стражники держали, и собственная магия молчала, и белые крылья бессильно дрожали за спиной.

Мать подошла вплотную.

Взяла её лицо в ладонь — спокойно, почти нежно, как берут хрупкую вещь — и большим пальцем слегка надавила на челюсть.