Книга Бирюза кикиморы, страница 14 – Ания Сказ

— Ну, век-то не придётся. Скоро, скоро будет у нас с тобою, Марьюшка, всё, чего душа пожелает.

Макар достал из кармана огарок, чиркнул огнивом, запалил фитилёк. Он внимательно вглядывался в рябящую тьму, стараясь различить в изломанных тенях и причудливых силуэтах что-то ведомое лишь ему одному.

— Так, вот, кажись, оно. А нет, здесь не сучок сломлен был, а цельная ветвь, — попутно бормотал он, выпуская изо рта густые облачка пара.

Через четверть часа непрерывного путешествия сквозь паутину и бурелом первое очарование потихоньку начало спадать. Ноги Марьи, одетые в тонкие кожаные башмаки, порядочно озябли. На самом кончике носа повисла не изящная капля.

— Ты скажи хоть, куда путь держим? Может, я пособлю чем? — Девушка гнала от себя навязчивую мысль, что они просто-напросто заблудились.

— Так ужо пришли, душенька! — радостно отозвался Макар.

Пологая земля резко пошла под уклон. За редким частоколом сосен маячил овраг, из которого белыми клубами поднимался туман.

Не долго думая, Макар скрылся в белёсой дымке.

Испугавшись остаться одной, Марья поспешила следом. На свежую добычу налетели комары. Отмахиваясь и ругаясь на чём свет стоит, Марья нагнала суженого уже внизу. Хотела преградить путь, но поскользнулась на влажной траве, зачерпнула полные башмаки ледяной, кисельной жижи.

— Ой! Макарушка, мы, кажись, с тобой в болото пришли! Помоги!

— Всё нормально, душенька, не боись.

Казалось, шипящие голоса разбудили лес вокруг. Тревожно вскрикнула ночная птица.

— Макар! — Ноги Марьи по колено ушли в трясину, испачкав нарядный подол.

— Скоро, скоро, душенька... — как заведённый, бормотал парень из туманной дали.

Громко заквакали лягушки, недовольные внезапным вторжением.

— Эй, где ты?! — Юноша слепо водил руками по молочным облакам. — Я своё забрать пришёл.

Из сизой дымки постепенно проступили очертания берёзы. Давно подгнившие корни отказывались держать дерево в естественном вертикальном положении, и оно, будто мокрый рваный парус, повисло над топью.

Вдоль ствола пробежала мелкая рябь, и деревце открыло гирлянды мелких паучьих глазок, заалевших в ночной тьме.

— Заберёшь, коль отыграть сумеешь, — мерзко захихикал тоненький голосок.

Марья завозилась на месте, словно муха, попавшая в паутину. Девушка отчаянно звала своего возлюбленного. Горло сдавило от ужаса.

— Я не с пустыми руками! — крикнул берёзе Макар, нервно сминая полы рубахи. — Ты обещала, что не обманешь!

На отчаянный зов Марьи юноша не обращал никакого внимания.

Густой туман заворочался, расступаясь перед влюблёнными. Вокруг проступили тёмные макушки болотных кочек, бусинами рассыпанные вокруг берёзы. Дерево оказалось не просто старым, а ещё и кривым. В самой глубокой впадине ствола, свесив одну ногу, сидела старая цыганка.

Таких уродливых старух Марье ещё видывать не приходилось. Сухая, пергаментная кожа обтянула череп. Длинный крючковатый нос доставал почти до самого острого подбородка, поросшего толстой, грубой щетиной.

В зубах цыганка держала деревянную трубку, которая, как поняла Марья, чадила и пыхтела, создавая те самые дымные облака, делавшие туман таким осязаемым.

Она шумно принюхалась в направлении девушки и удовлетворённо закудахтала: — Дева чистая, нетронутая. Любо, любо...

Предчувствуя беду, Марья что есть сил попыталась дёрнуться в сторону, но трясина держала крепко, не позволяя вырваться.