Книга Всё начинается с нуля, страница 77 – Ания Сказ

Тогда, без особого почтения, я обшарил карманы импровизированной статуи и отметил, что на нем вполне себе приличная куртка, из мягкой бычьей кожи. Жаль размер маловат. Застывший парень явно уступал мне в ширине плеч. А вот с лысым грубияном мы были практически одних габаритов. Меня осенила гениальная идея. Раз присутствующие проявили редкостную сознательность и послушание, решив прикинуться мебелью, самое время вспомнить про моральную компенсацию.

С этими мыслями я разжег потрёпанный факел и первым делом отыскав потерянный кусочек стилета, подошёл к бритому. Хорошо, что он не успел принять никакую мудреную позу, а просто стоял как фонарный столб с перекошенным от издевательского предвкушения лицом. Рот его был приоткрыт, говоря о том, что последнюю фразу он закончить не успел.

Через минуту я довольно оглядывал себя в чёрной кожанке с рядами металлических пластин. Вещица удобно обтянула плечи и руки, подчёркивая фигуру и прикрывая выданную во дворце казенную рубаху, дурацкого желтого цвета. В кармане задорно звякнули монеты. С довольной улыбкой я обошёл каждого в этой комнате. И вскоре стал счастливым обладателем раздутого от леранов кошеля, серебряного кастета, парочки охотничьих ножей, одного двуручного меча и походной фляги с булькающим внутри терпким вином.

На выходе я зачем-то обернулся. Хотелось ещё раз проверить, что в спину мне не дышат разъяренные парни. — Не знаю, что с вами произошло, но надеюсь, что вы простоите здесь ещё пару дней, мне как раз хватит времени, чтобы покинуть ваш замечательный город. Желаю удачи, ребята, — закончил я, дружелюбно отсалютовав им фляжкой. Совершенно довольный собой я двинулся в низ.

Практически у самого выхода, шок и эйфория прошли. Я ощутил вселенскую усталость. На ватных ногах я ввалился в ближайшую нишу и плюхнулся на пол, прекрасно осознавая тот факт, что сейчас поднять меня на ноги не смогло бы даже глобальное землетрясение. Глаза закрылись сами собой, приказывая миру вокруг замереть и подождать.

Одинокий круглый светильник, с маленькой шаровой молнией внутри, тускло освещал сгорбленную фигурку Шарин. Она шпилем возвышалась среди шелковых подушек с золотыми кистями, небрежно набросанными прямо на пол просторного паланкина. Парчовые шторы на единственном окне были наглухо задернуты, так что определить местность не представлялось возможным.

На мое появление принцесса никак не отреагировала.

— Ваше высочество! — Я помахал руками над головой. Девушка бросила затравленный взгляд в дальний конец обитого сиреневым бархатом паланкина и отвернулась, продолжив нервно теребить и без того растрепанную косу. Шарин была бледна, под глазами залегли лиловые тени. Весь ее вид говорил о крайней степени испуга, усталости и морального истощения. Образ девицы в беде складывался идеально, не хватало только слез. Маленькое, гордое высочество умело держала себя в руках. Годы жизни в дворцовом серпентарии давали колоссальный опыт в делах подобного рода.

Оставив попытки докричаться до принцессы, я решил подойти сам. Обходя крошечный откидной столик, разложенный у противоположной от Шарин стены, я ощутил острую пространственную дезориентацию и мгновенно схватился за край столешницы. Едва мои пальцы сомкнулись на лакированной поверхности, как я полетел вперед, обнаружив себя ровно посредине мебели с вполне себе спелым виноградом вместо живота. Поймав отлетающую на пол челюсть, я постарался не паниковать. Хотя бы сразу.