Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 74 – Виктория Северина

— Нужно изучить.

— Да.

— Значит, есть надежда.

— Не превращайте «возможно» в обещание.

Мирель кивнула.

Но внутри всё равно появилось маленькое пространство, где раньше была только стена.

Не обязательно выбирать между собственной жизнью и его смертью прямо сейчас.

Может быть, существовал третий путь.

— А если нет? — спросила она.

Рейвен посмотрел на неё.

— Тогда вам придётся выбирать.

Ответ снова был неприятным.

Но честным.

После обеда Рейвен уснул. На этот раз почти без спора, потому что боль всё-таки победила упрямство. Лина ушла разбирать старую кладовую, а Мирель осталась одна в гостиной.

Она достала бумагу.

Сначала собиралась написать Адриану.

Потом не стала.

Вместо этого начала составлять список.

Не магический.

Не точный.

Просто годы.

Покушение — три года назад.

Лихорадка — восемь.

Кладбище — одиннадцать.

Северная экспедиция — тринадцать.

Отравление — пятнадцать.

Ритуал в Старом храме — семнадцать.

Рядом записывала, что происходило с ней после.

Слабость.

Апатия.

Перестала ездить.

Перестала играть.

Перестала спорить.

Перестала писать сестре.

Отдала сад управляющему.

Не захотела море.

Последняя строка остановила.

Море.

Она не могла вспомнить, когда именно перестала хотеть туда.

Когда-то это была мечта. Потом всё откладывалось. Адриан был занят. Потом она сама стала говорить, что далеко, неудобно, незачем.

Мирель долго смотрела на бумагу.

Каждая смерть мужа могла стоить не года жизни.

А какого-то желания.

Нельзя было доказать, что именно так.

Но мысль пронзила.

— Что ты у меня забрал? — прошептала она.

Сердце в ковчеге отозвалось ударом.

Мирель положила ладонь сверху.

— И что я отдала сама?

Это было ещё сложнее.

Нельзя свалить на магию всё.

Она сама делала выборы.

Любила.

Оставалась.

Прощала.

Уставала.

Взрослела.

Иногда была трусливой.

Иногда ленивой.

Иногда просто не хотела спорить.

Если объявить всё результатом сердца, получится, что двадцать лет её жизни не принадлежали ей.

Мирель не хотела этого.

Даже теперь.

Особенно теперь.

Она любила Адриана сама.

Согласилась выйти замуж сама.

Управляла домом.

Помогала ему.

Строила эту жизнь.

Магия могла приглушать.

Но не переписывать.

Эта мысль оказалась неожиданно важной.

Когда Рейвен проснулся ближе к вечеру, Мирель всё ещё сидела с листом.

Он подошёл медленно, остановился рядом.

— Что это?

— Моя жизнь.

— Поместилась на одной странице?

— Самые плохие куски.

Он посмотрел на список, но не взял без разрешения.

— Я пытаюсь понять, что изменилось после каждого случая.

— Получается?

— Нет.

Мирель постучала пальцем по бумаге. — Слишком легко обвинить сердце во всём. А я не хочу.

Рейвен кивнул.

— Почему?

Она удивилась вопросу.

— Потому что тогда получается, что меня двадцать лет почти не было.

— А вы были.

— Да.

— Значит, не отдавайте магии больше, чем она уже взяла.

Мирель посмотрела на него.

Фраза была простой.

Без красивого вывода.

И именно поэтому понравилась.

— Иногда вы умеете говорить нормально.

— Не рассказывайте никому.

Она улыбнулась.

Потом лицо снова стало серьёзным.

— Я всё равно хочу вернуть сердце.

Рейвен не удивился.

— Знаю.

— Даже теперь.

— Знаю.

— Это ужасно?

Он задумался.

— Нет.

— Почему?

— Потому что нежелание умирать не даёт одному человеку права хранить жизнь другого внутри коробки.

Мирель почувствовала, как горло сжалось.