Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 70 – Виктория Северина

— Лихорадка, — сказала Мирель. — Восемь лет назад.

Тот случай вспоминался хуже. Адриан вернулся с северных земель после работы в старой гробнице. Вместе с ним заболели ещё четверо. Трое умерли. Четвёртый остался калекой. Сам Адриан несколько дней горел от жара, бредил, не узнавал никого, а потом внезапно пошёл на поправку.

— Он через две недели уже работал, — сказала Мирель. — Я тогда сердилась. Хотела, чтобы отдыхал дольше.

— А с вами?

Она нахмурилась.

Не помнила.

Лина помнила.

— После Нового года вы почти перестали выходить из дома, — сказала горничная. — Помните праздник в зимнем саду? Вы отменили.

— Потому что Адриан ещё был слаб.

Лина покачала головой. — Нет. Он уже принимал гостей. Вы сами сказали, что не хотите людей.

Мирель почувствовала холод.

— Я всегда любила зимние праздники.

— Раньше.

Слово повисло между ними.

Рейвен спросил: — Были физические симптомы?

— Слабость, — ответила Мирель. — Постоянная. Потом прошла. Но… — Она задумалась. — После той зимы я перестала заниматься садом сама. Передала всё управляющему.

— Почему?

— Не знаю. Просто стало всё равно.

Мирель сказала это и сразу вспомнила Лианну.

Мне всё равно.

Одни и те же слова.

Она резко встала, прошлась до окна, остановилась, глядя на мокрый сад.

— Дальше.

Рейвен не спорил.

Следующим оказался несчастный случай на старом кладбище. Адриан попал под обрушение, сломал ногу, несколько рёбер, получил тяжёлое сотрясение. По словам врачей, должен был провести в постели несколько месяцев. Через три недели ходил с тростью.

Мирель тогда почти всю весну страдала от головных болей и бессонницы.

Потом ещё один случай.

Неудачный ритуал, после которого у Адриана почернели пальцы и остановилось сердце на несколько мгновений. Через день всё прошло. Мирель после этого полгода не могла смотреть на музыку, которую раньше любила.

Потом болезнь лёгких.

Потом падение.

Потом отравление.

Не каждый случай был смертельным, и не после каждого она менялась резко. Но когда они начали вспоминать последовательно, возник рисунок, который невозможно было развидеть.

Адриан страдал.

Выживал.

Мирель становилась немного тише.

— Хватит, — сказала она в какой-то момент.

Рейвен сразу замолчал.

Она стояла у окна, прижав ладони к подоконнику. Внутри всё дрожало, хотя тело оставалось спокойным. Дождя не было, но воздух пах сырой землёй, и этот запах теперь казался почти болезненно живым.

— Получается, каждый раз, когда он должен был потерять что-то, теряла я.

— Не обязательно именно так, — ответил Рейвен осторожно. — Мы всё ещё не знаем точного механизма.

Мирель резко обернулась. — Но рисунок вы видите.

— Да.

— Тогда скажите прямо.

Он молчал несколько секунд.

— Хорошо.

Рейвен медленно поднялся с дивана. По движению было видно, что рана тянет, но он всё равно подошёл ближе к столу и положил ладонь рядом с ковчегом, не касаясь серебра.

— Сердце связано с вами и с вашим мужем, — сказал он. — Но направление связи неравное. Вы отдаёте больше. Когда его тело получает повреждение, которое должно привести к смерти или тяжёлым последствиям, часть этого разрушения уходит в сердце. Оно удерживает смерть вместо него.

Мирель почувствовала, как кожа на руках покрывается мурашками.

— Смерть нельзя просто удержать.

— Именно.

— Тогда что происходит?