Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 165 – Виктория Северина

— Вот они, — сказала она.

Рейвен кивнул.

— Накопленные последствия.

Мирель смотрела на тёмные вспышки и постепенно начинала узнавать.

Не картины.

Ощущения.

Режущая боль под рёбрами.

Жар лихорадки.

Холод обморожения.

Сдавленное дыхание после отравления.

Тяжесть сломанных рёбер.

Мгновение остановившегося сердца.

Всё это двадцать лет лежало внутри её настоящего сердца.

Не исчезало.

Ждало.

Адриан тоже видел.

— Господи, — прошептал он.

Эстель закрыла рот ладонью.

Лианна стояла очень прямо, но по лицу текли слёзы.

— Сколько? — спросил Адриан.

Рейвен не ответил.

Не нужно.

Слишком много.

Мирель почувствовала тошноту.

— Я носила это?

— Сердце носило, — сказал Рейвен. — Не вы полностью.

— Но из-за этого…

— Да.

Адриан посмотрел на Мирель.

В его лице было что-то почти невыносимое.

Вина.

Наконец не за измену.

Не за молчание.

За весь вес.

— Я не знал, что столько.

Мирель закрыла глаза.

Вот и последняя старая привычка: верить словам мужа.

Она поверила.

Он действительно не знал точного объёма.

И это больше ничего не меняло.

— Рейвен, — сказала она. — Делай.

Он обхватил третью нить обеими руками.

Свет взорвался.

Рейвен закричал.

Мирель никогда раньше не слышала от него такого звука. Не короткий стон, не выдох сквозь зубы. Настоящий крик человека, чьё тело уже не может притворяться, что боль является рабочей неприятностью.

Нить рвалась медленно.

По его рукам пошли раны.

Сначала ладони.

Потом предплечья.

Потом ещё одна глубокая линия открылась на боку, прямо поверх почти зажившего шрама Лианны.

— Хватит! — крикнула Мирель.

Рейвен не отпустил.

— Ещё немного.

Голос почти исчез.

— Ты умрёшь!

Он поднял глаза.

— Не собираюсь.

И рванул.

Третья нить лопнула.

Мирель перестала слышать.

Весь мир стал белым.

Потом сердце вышло из ковчега.

Она увидела его всего на мгновение — красное, живое, окружённое светом, — и в следующую секунду боль ударила в грудь так, что тело выгнулось.

Не магия.

Настоящая плоть.

Сердце вошло туда, где двадцать лет жила тень.

Мирель упала.

Кто-то поймал.

Не знала кто.

Грудь горела.

Первый настоящий удар был ужасным.

Второй ещё хуже.

Третий заставил её закричать.

Сосуды словно вспоминали, для чего созданы. Воздух не проходил. Тело то холодело, то становилось горячим. Мирель слышала свой пульс в ушах, в пальцах, в зубах.

Сердце билось.

Внутри.

Её.

Она прижала обе руки к груди.

— Мирель! — Лина.

— Дыши, — Лианна.

— Она жива, — голос Рейвена, слишком далеко.

Мирель открыла глаза.

Первым увидела потолок усыпальницы.

Потом лицо Лины.

Потом Рейвена.

Он лежал в нескольких шагах.

В крови.

Слишком много крови.

— Нет.

Она попыталась подняться.

Лианна удержала. — Не вставай.

— Рейвен.

— Жив.

— Рейвен!

Он повернул голову.

С трудом.

— Здесь.

Мирель заплакала от облегчения.

— Идиот.

— Знаю.

Он закрыл глаза.

— Не закрывай!

— Мирель, — Лианна встряхнула её за плечо. — Твоё сердце.

Да.

Сердце.

Она замерла.

Положила ладонь на грудь.

Бьётся.

Не тенью.

Не далёким эхом.

Настоящим тяжёлым ритмом.

Мирель почувствовала его полностью.

Каждый удар.

Каждую каплю крови, которую оно разгоняет.

И вместе с этим пришло всё остальное.

Холод усыпальницы стал почти болезненным.

Запах камня — резким.

Звук плача — слишком громким.

Любовь к Лине.

Страх за Рейвена.

Ненависть к этому месту.