Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 160 – Виктория Северина

— А если не найдём?

Он молчал.

— Тогда всю жизнь.

— Мирель…

Она подняла руку.

— Нет. Не объясняй.

Он остановился.

Мирель посмотрела на человека, которого когда-то любила больше себя.

И часть её всё ещё хотела согласиться.

Вот что было страшно.

Не потому, что любовь вернулась.

Потому что память умеет просить.

Оставь.

Он боится.

Он не чудовище.

Он действительно готов отказаться от всего.

Разве сердце так много по сравнению с жизнью человека?

И сразу другой вопрос.

Если сердце так мало, почему он не возвращает?

— Я не хочу твоей смерти, — сказала Мирель.

Адриан шагнул ближе. — Тогда не делай.

Она почувствовала боль.

— Я не делаю.

Он замер.

— Что?

— Я не убиваю тебя.

— Если разорвёшь связь…

— Нет.

Голос стал твёрже.

— Я перестаю спасать тебя собой.

Адриан побледнел.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Для меня — да!

— Я знаю.

Мирель вытерла лицо.

— Но ты должен был умереть от ножа. От лихорадки. От Старого храма. Не от меня.

Он тяжело дышал.

— Моё сердце удержало.

— Ты дала его.

— Да.

— Добровольно.

— Да.

Он словно ухватился за это.

— Тогда почему теперь…

— Потому что дар можно перестать давать.

Адриан замолчал.

— Особенно когда человек, которому его дали как мужу, сам закончил брак.

— Я готов восстановить.

— Я нет.

Он вздрогнул.

Мирель продолжила: — И даже если бы восстановила, сердце всё равно должно вернуться.

— Почему?

— Потому что теперь знаю, что происходит.

Она подошла к ковчегу.

Положила ладонь сверху.

— Я не согласна больше хранить твои смерти в своём теле.

— Они не в теле.

— В моём сердце.

— Оно отдельно.

— Но моё.

Адриан закрыл глаза.

— Я не могу принять это.

— Не прошу.

Вот ещё одна разница.

Ей больше не нужно его согласие.

Эстель резко сказала: — Вы оба говорите так, будто речь только о прошлом. Есть будущее.

Мирель повернулась.

— Ваше.

— И его.

— Пусть решает.

Эстель посмотрела на Адриана. — Если позволишь, всё, что ты строил, может исчезнуть.

Он ответил не сразу.

— Знаю.

— Ребёнок.

— Знаю.

— Род.

— Эстель.

— Нет. Ты сейчас жалеешь её.

Адриан резко повернулся. — Я люблю её.

Пророчица побледнела.

Мирель тоже почувствовала удар.

Но не тот, который ожидала.

Не надежду.

Просто боль за всех троих.

— Тогда оставь ей сердце, — сказала Эстель. — Если любишь.

Адриан посмотрел на Мирель.

Она увидела, как он понимает ловушку этих слов.

Любишь — значит, отдай.

Боишься смерти — значит, удержи.

Никакой красивой версии больше не осталось.

— Я люблю тебя, — сказал он Мирель.

Она кивнула сквозь слёзы.

— Знаю.

— И не хочу умирать.

— Знаю.

— Эти вещи могут существовать вместе.

— Да.

Он удивился.

Мирель почти улыбнулась.

— Я давно это поняла.

Адриан закрыл лицо ладонью.

Несколько секунд стоял так.

Потом опустил.

— А ты?

— Что я?

— Любишь?

Мирель почувствовала старую боль.

Но ответ уже был.

— Не так.

Он побледнел.

— Совсем?

— Я люблю то, что было. Человека, с которым прожила двадцать лет. Не хочу твоей смерти. Буду помнить. Возможно, однажды даже прощу больше, чем сейчас могу.

Адриан смотрел.

— Но назад не хочу.

Тишина.

Слова упали окончательно.

Лианна тихо плакала где-то сбоку.

Лина держала руки перед собой, сжимая пальцы.

Тереза и Мелина не двигались.

Эстель выглядела так, словно её пророчество трескается прямо перед глазами.

Рейвен всё это время молчал.

Вот что было правильно.