Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 116 – Виктория Северина

— Жаль.

Он улыбнулся.

Потом лицо снова стало серьёзным.

— Вас.

Слово прозвучало просто.

Без признания.

Без обещаний.

И от этого оказалось сильнее.

Мирель почувствовала, как тепло поднимается к лицу.

— Мы знакомы совсем недолго.

— Знаю.

— Я ещё замужем.

— Знаю.

— Сердце не в груди.

— Тоже заметил.

Она почти рассмеялась, но глаза внезапно защипало.

— Я не знаю, что будет после.

— Знаю.

— Вы только что четыре раза сказали «знаю».

— Очень содержательный разговор.

Мирель вытерла уголок глаза.

— Вы сказали, что не будете ждать меня вечно.

— Не буду.

— И всё равно боитесь потерять.

Рейвен посмотрел прямо.

— Эти вещи не противоречат.

Она почувствовала знакомый холод от фразы и сразу вспомнила Адриана.

Любовь и использование.

Забота и контроль.

Страх смерти и страх за неё.

Люди действительно умеют носить внутри несколько правд одновременно.

Но здесь было другое.

Рейвен не требовал ничего в обмен на свой страх.

Не просил обещания.

Не делал его основанием для нового права.

— Я тоже боялась, — сказала Мирель.

— Знаю.

— Опять.

— Видел.

Она посмотрела на его рот.

Вспомнила поцелуй.

На мгновение захотела снова.

Очень.

Но теперь желание пришло вместе с другой мыслью: не использовать страх после болезни как способ приблизить человека быстрее, чем она готова.

Мирель вместо этого положила ладонь поверх его руки.

Рейвен не двинулся.

— Я всё ещё не дам вам спокойно умирать, — сказала она.

— Это звучит как угроза.

— Так и есть.

— Но запретить не сможете.

— Знаю.

— И будете злиться?

— Ужасно.

Рейвен кивнул. — Подходит.

Они сидели рядом ещё несколько минут.

Не целовались.

Почему-то именно это делало близость сильнее.

Мирель чувствовала его тепло через ткань рубашки, слышала спокойное дыхание и знала, что теперь рядом с ней человек, который впервые начал бояться собственной смерти не потому, что открыл философскую ценность жизни.

Просто появился кто-то, кого не хотелось оставлять.

В следующие два дня Рейвен действительно изменился.

Не чудесно.

Не стал вдруг послушным больным и не начал беречь себя во всём. Он всё равно пытался спускаться раньше, чем следовало, спорил с лекарем и один раз тайком забрал бумаги из гостиной, пока Мирель была на кухне. Но теперь, когда уставал, говорил.

— Мне нужно лечь.

Первый раз Мирель даже переспросила.

— Что?

— Лечь.

— Сам?

— Да.

— Вы заболели чем-то ещё?

Рейвен посмотрел раздражённо. — Не усложняйте.

Она улыбнулась. — Хорошо.

В другой день он остановил работу с одним из старых инструментов раньше, чем побледнел.

Мирель заметила.

Не похвалила.

Похвала показалась бы покровительственной.

Просто принесла чай.

Он принял.

Так постепенно их совместная жизнь изменилась. Не в большую романтику. Скорее в набор маленьких действий, которые теперь каждый делал осознаннее. Мирель спрашивала, прежде чем помогать. Рейвен сообщал, прежде чем рисковать. Лина наблюдала за обоими с выражением человека, который давно понял больше, чем они, и иногда только закатывала глаза.

Лианна прислала письмо на четвёртый день.

Оно было в три раза длиннее предыдущего.

Первые две страницы вдова жаловалась на управляющего, которого заставила открыть западное крыло и выгнать старую мебель. На третьей сообщала, что заказала лошадь.

— Лошадь? — переспросила Мирель, читая вслух.