Книга Сестра Солнца, страница 149 – Юдит Готье

На другой день против Сигнэнари собрались огромные силы. Молодой воин понял, что предстоящая битва будет для него последней. Он обошел свой лагерь, увещевая солдат. Серьезный, полный нежности, прекрасный, как женщина, он обходил ряды, доказывая внимательным солдатам всю малую ценность жизни, не скрывая от них, что исходом дня будет смерть или бесчестье. Он прибавлял, что славная смерть завидна и что жизнь подлеца хуже собачьей.

Потом он вернулся в свою палатку и послал к матери гонца. Он объявлял ей о своей смерти и посылал ей на память о себе дорогой кинжал. Затем он подошел к зеркалу, надушил волосы и надел на голову свою каску из черного рога, украшенную надо лбом полумесяцем из медной пластинки. Он завязал ее под подбородком и отрезал болтавшиеся концы шелкового шнурка. Это означало, что он их больше не развяжет и обрекает себя на смерть. Если его голову отнесут победителю, тот поймет, что он добровольно пошел на смерть.

Битва началась. Сигнэнари напал первый, он с жаром бросился во главе своих солдат. Начало борьбы благоприятствовало им, они прорвали неприятельские ряды и многих перерезали. Армия Сигнэнари, разбитая накануне, состояла из небольшого количества солдат и врезалась в неприятельскую армию, как корабль в море, но волны замкнулись за ней, она была окружена в плену, а между тем была горячее, чем когда-либо. Солдатам Иэясу казалось, что они взяли в плен бурю.

Отчаявшиеся ужасны: резня была страшной. Раненые еще дрались; земля, затопленная кровью, стала мягкой, все топтались в грязи, и можно было подумать, что шел дождь. Однако десять тысяч против ста тысяч не могли долго продержаться. Между тем герои, окружавшие молодого вождя, не были побеждены: они не отступали и давали убивать себя на завоеванном месте. Но число их быстро уменьшалось. Вскоре посреди армии образовалась огромная груда трупов. Сигнэнари, покрытый ранами, грозный, еще боролся. Он был один. Враг колебался перед ним. Им любовались. Но вот кто-то пустил в него стрелу, и он упал.

Иэясу, лежа на носилках, присутствовал на поле битвы. Ему принесли голову генерала Сигнэнари, которая выглядела по-женски прелестно и по-мужски мужественно. Иэясу увидел отрезанные шнурки каски, он ощутил аромат духов, которыми были надушены волосы покойного.

— Он предпочел умереть, чем передаться моему делу, – сказал Иэясу, вздыхая. – Сегодняшняя победа опечалила меня, как поражение.

В тот же день Фидэ-йори призвал Йокэ-Муру и спросил у него, что им делать.

— Нужно с завтрашнего дня попробовать сделать общую вылазку, – ответил тот. – Если собрать все остатки армии, то получится около шестидесяти тысяч человек. К ним надо прибавить гарнизон крепости, десять тысяч солдат, которые у меня остались, и десять тысяч добровольцев, что ты собрал. Еще можно попытаться бороться.

— Разве ты войдешь в город? – спросил сегун.

— Мне, пожалуй, лучше удержать свою передовую позицию на холме. В ту минуту, когда армия двинется, я нападу в другом месте, чтобы враг вынужден был разделить свои силы.

Собрали вождей, чтобы условиться с ними. Важность положения подавила разногласия, которые обыкновенно раздробляли их силы. Все подчинились Йокэ-Муре.

— Враг растянулся вокруг всего города, – сказал генерал, – так что в том месте, где вы нападете, вы встретите силы, самое большее, равные вашим. Вылазка должна быть сделана с южной стороны, и вы, по возможности, должны стараться загнать врага к морю. Пусть вожди воодушевят солдат своим примером и словами, и мы восторжествуем.