Книга Сестра Солнца, страница 148 – Юдит Готье

Фидэ-йори разделил свою армию на три корпуса по пятидесяти тысяч в каждом. Сигнэнари и Морицка командовали первым, Харунага, Мотто-Тзуму и Аруфза – вторым, Йокэ-Мура – третьим. Солдаты были неустрашимы, вожди решили победить или умереть.

Первое столкновение было ужасно. Дрались с остервенением и беспримерной яростью. При одинаковой численности войска Фидэ-йори победили бы. Они бились, полные решимости, что лучше умереть, чем отступить, поэтому были непоколебимы. Генерал Йокэ-Мура дрался против двадцати тысяч солдат, вооруженных ружьями. Возле него было только десять тысяч человек, расположенных на холме Йока-Яма. У солдат Йокэ-Муры также были ружья. Стреляли без перерыва до истощения запасов. Йокэ-Мура ждал этой минуты. Он заметил, что у нападавших были только ружья и сабли, а копий не было. Тогда он стремительно спустился с холма. Его солдаты, с копьями наперевес, бросились на нападавших, которые, почти не защищаясь, отступали в беспорядке.

Сигнэнари после ожесточенной битвы также удалось обратить вспять осаждавших его, но во всех других пунктах генералы, подавленные количеством, были разбиты и бросились с оставшимися солдатами внутрь города.

Настал вечер, и битвы прекратились. Изнуренные солдаты спали на улицах города, на мостах, на краю каналов. Только Сигнэнари и Йокэ-Муры не было в Осаке: один был в долине, другой – на холме.

Когда спустилась полная ночь, к холму Йока подошел человек и сказал, что хочет говорить с генералом Санадой-Сайемоном-Йокэ-Мурой от имени Иэясу. Его проводили в палатку воина.

Йокэ-Мура узнал одного из своих прежних товарищей по оружию.

— Ты приходишь от Иэясу? Ты! – воскликнул генерал укоризненным тоном.

— Да, друг, я верю в могущество гения этого человека. Я знаю, до какой степени его победа будет полезна для страны, а между тем теперь, при виде тебя, я едва смею высказать тебе предложение, которое мне поручили сделать тебе.

— Разве оно унизительно?

— Суди сам, вот оно: Иэясу проникнут уважением к твоим заслугам и думает, что восторжествовать над тобой было бы для него поражением, потому что с твоей смертью страна лишилась бы лучшего воина. Он предлагает тебе передаться ему. Он согласен на все условия.

— Если Иэясу в самом деле уважает меня, – ответил Йокэ-Мура, – к чему он прикидывается и верит, будто я способен продать себя? Ты можешь сказать ему, что, если б он дал мне половину Японии, я даже и не задумывался бы над его предложением. Я ставлю себе за честь оставаться верным господину, которому всегда служил, и умереть за него.

— Я ожидал этого ответа, и если я взял на себя это поручение, которое мне предложили, так только потому, что уступил желанию снова увидеть моего старого товарища.

— Ты не боялся справедливого упрека, который я тебе мог сделать?

— Нет, потому что я не чувствую себя виновным. Теперь же какое-то угрызение волнует меня перед твоей спокойной и героической преданностью. Я нахожу, что мои поступки, продиктованные мудростью, не стоят безумства твоей слепой верности.

— Ну так что ж! Еще не поздно раскаяться, оставайся с нами.

— Я так и сделаю, друг. Иэясу поймет по моему отсутствию, что тот, кто приходил купить тебя, отдался тебе.

То же предложение было сделано генералу Сигнэнари.

— Иэясу предлагает мне все, чего я ни пожелаю! – вскричал молодой генерал. – Хорошо же, пусть он пришлет мне свою голову!