Книга При дворе Медичи, страница 80 – Карл Берков

Пьетро с некоторых пор обдумывал план сделать своего второго сына, Джулиано, кардиналом, и Лоренцо одобрял эту идею. Блеск честолюбивого рода только увеличится оттого, что один из его членов займет положение князя церкви, а при расположении папы Павла II к Медичи можно было не сомневаться в благосклонном исполнении просьбы. Но тогда у Пьетро остался бы только один наследник, вследствие чего пришлось отложить на время план посвятить Джулиано духовному званию.

Одна молодая мать испытывала искренний восторг при виде дочери. Ее просьба назвать ребенка Лукрецией была исполнена, и Кларисса не могла дождаться дня, когда ей позволят показать девочку подруге. Но бабушка, заведовавшая воспитанием ребенка, не хотела и слышать о подобном. «Здоровье Лукреции ухудшилось, – отвечала она всякий раз, когда Кларисса просила разрешения пойти к соседям, – и не только ребенку, но и тебе самой не следует появляться в комнате больной».

Кларисса привыкла повиноваться родителям мужа и ничего не возразила, но решила обойти запрет. Ее новые родственники почти прекратили сношения с домом Донати, не давая молодой женщине никаких убедительных объяснений. Запрещение видеть Лукрецию Кларисса объясняла себе холодными отношениями, заменившими прежние, дружественные, но не хотела участвовать в том, что могло оскорбить любимую подругу.

Известие о безнадежном состоянии больной было между тем справедливо. Окружающие Лукрецию знали, что дни ее сочтены, и сама она со спокойной улыбкой ждала рокового часа.

Лукреции сообщили, что у Клариссы родилась дочь, и умирающая благодарила Бога за счастье, посланное подруге. Но позволит ли Господь увидеть ребенка… Клариссы и… Лоренцо? Как часто мысли Лукреции уносились к маленькому созданию! Она представляла его себе, размышляя, похож ли ребенок на того, кого она так давно не видела и больше не увидит уже в этой жизни.

Лукреция лежала как-то вечером, занятая этими думами. В открытые окна врывалось благоухание цветов, пение птиц. Как прекрасен мир, в котором каждый день, расцветающий для нее, был подарком небес!

Вдруг распахнулись портьеры, отделявшие комнату Лукреции от соседней. Вбежала задыхающаяся, раскрасневшаяся Кларисса, вынимая из-под накинутого плаща какой-то белый сверток, который положила на кровать Лукреции.

— Я убежала от них, – торопливо заговорила она. – Они не хотят пускать меня к тебе, я же хотела показать тебе девочку. Я не успокоюсь, пока ты не скажешь, что будешь ее любить, как любишь меня.

Кларисса откинула покрывало, скрывавшее розовенькое личико, и с сияющими глазами протянула девочку подруге. Лукреция взяла ребенка на руки, тщетно стараясь произнести слова, которые хотела сказать счастливой матери. Крупная слеза скатилась с ее щеки на голову ребенка.

Кларисса прижалась лицом к щеке больной.

— Разве она не прелестна? – со счастливой гордостью спросила молодая женщина. – И ее зовут Лукрецией, как я хотела. «В честь моей матери», – сказал Лоренцо, а я возразила, что в честь тебя, моя дорогая, так как она должна быть похожа на тебя сердцем и душой. Мне кажется иногда, что она смотрит на меня твоими глазами, вот как теперь.

По телу Лукреции пробежала легкая дрожь.

— Из-за своего расположения ко мне ты себя обманываешь, дорогая Кларисса, – сказала она, овладевая собой. – В лице такой крошки нельзя найти сходство.