Книга При дворе Медичи, страница 145 – Карл Берков

Антонио Маффеи и Стефано да Баньоне могли только два дня скрываться у бенедиктинцев, а затем мстители нашли их и после страшных мучений и поруганий убили. Джованни Баттиста де Монтесекко был почти единственный, кого судили по закону. Бернардо Бандини удалось бежать в Константинополь, но несколько месяцев спустя турецкий султан Мехмед выдал его и, закованного в цепи, прислал во Флоренцию.

Якопо Пацци и его спутников узнали крестьяне деревни Кастаньо и схватили. Напрасно он умолял их лучше убить его, только не выдавать флорентийцам. Преданность семье Медичи и здесь была слишком велика для того, чтобы они исполнили его просьбу. Подобно своим единомышленникам, он испустил дух в руках черни. Даже над трупом его толпа надругалась: его вынули из фамильного склепа церкви Санта-Кроче и зарыли в могильной яме у городской стены, но через несколько дней вырыли и оттуда, чтобы с дикими издевательствами сбросить в реку Арно.

Печальная судьба постигла всех принадлежавших к этому роду. Ренато, отказавшийся от участия в заговоре, был казнен за то, что не донес о нем. Дальние члены этой фамилии, которых нельзя было уличить в знании заговора, были пожизненно заключены в темницы Вольтерры. Имения Пацци были конфискованы, имена и гербы стерты в тех церквях и зданиях, где они находились. Ни один из рода Пацци не имел права на преимущества, которыми пользовались граждане города. Тот, кто вступал с ними в родство, исключался с государственной службы.

Даже Гульельмо, зять Лоренцо, не избег вполне наказания, постигшего его родню. Несмотря на просьбы жены Бьянки, он долго жил в изгнании, частью в Фаэнце, частью на своей вилле недалеко от Флоренции.

Изображения заговорщиков, по обычаю того времени, были повешены в назидание у дворца подесты. Они были изображены повешенными головами вниз.

Лоренцо, получавший отовсюду доказательства горячего участия и преданности, сам положил конец произвольной мести. Он обратился к народу с прочувствованною речью, которую позднее записал Макиавелли. В этой речи Лоренцо благодарил людей за выказанную преданность и любовь, но уговаривал не заходить слишком далеко в наказании его врагов, чтобы не дать противникам Флорентийской республики нового основания для возмущения. Он говорил, что лучше собрать все свои силы и энергию против врагов, грозящих внешним границам и против которых надо теперь бороться.

Эта речь, верх совершенства умного политического расчета, достигла своей цели: возбужденная толпа начала успокаиваться и правитель мог принять все необходимые меры для защиты республики.

Никогда Лоренцо не пользовался большей властью, чем после этого события, призванного уничтожить его и весь его род. Допрос кондотьера Монтесекко открыл ему злые умыслы Риарио, зависимость папы от мятежников. Кроме того, он получил известие, что из Умбрии и Имолы к его границам приближаются армии. Надо было защитить Апеннинское ущелье, запасти провиантом Флоренцию, собрать войска и заключить союзы с соседними государствами. Предводителями отдельных отрядов были назначены испытанные приверженцы дома Медичи. С такою всестороннею подготовкой можно было с уверенностью смотреть в глаза приближавшемуся врагу.

Через пять дней после восстания последовало погребение тела Джулиано. Его смерть вызвала всеобщее искреннее сожаление. Сердцу флорентийцев он был, пожалуй, ближе старшего брата, с которым не мог сравниться талантами, но которого превосходил внешними ослепляющими качествами.