Книга При дворе Медичи, страница 112 – Карл Берков

— Я знаю и глубоко уважаю ее. И если тебе нравится, как она выглядит, то ты могла бы взять с нее пример и в поведении. В особенности проявлять такую же самоотверженность и верность, с которой Валерия хранит свои чувства к любимому человеку, хоть и знает, что никогда не будет его женою.

Фьоретта презрительно сжала губы.

— Да, ваши знатные дамы! Они во всех отношениях лучше и благороднее нас, простых девушек.

— Я предпочел тебя всем знатнейшим девушкам, и это одно должно было бы изменить твое мнение. Моя любовь поставила тебя выше их всех, и я не спрашивал о твоем происхождении потому, что был уверен, что достоинства твоего сердца равны им всем.

— А теперь ты начинаешь убеждаться, что я хуже твоей Клариссы, твоей Валерии, твоей Бьянки и как их всех там зовут?.. Потому что я умираю от тоски в моей золотой клетке!

— Ты жаловалась на тоску и тогда, когда жила в предместье, – сухо возразил Джулиано.

— Потому что и там мне недоставало того, что мне нужно, – откровенно призналась она. – Для меня нет ничего невыносимее одиночества.

— Об этом следовало думать прежде, чем изменять Франческо. Он, без сомнения, дал бы тебе то, чего тебе недостает со мной, так как он меньше стеснен своим положением и семьей.

Фьоретта, быстро обернувшись, бросилась в объятия мужу.

— Но я влюбилась в тебя, и ты мне больше нравился! – воскликнула она, горячо целуя его.

Джулиано терпел ее ласки, не отвечая на них, но уже не сердился на жену. Его чувство к ней было глубже, чем ее расчетливая любовь. Он любил ее, несмотря на бесчисленные недостатки, которые открывал в ней. Он постоянно повторял себе, что должен относиться снисходительно к ней и что пороки ее происходят от недостатка образования.

Она была настоящее дитя природы. Чего же можно было требовать от нее?

— Когда поведешь ты меня к своим? – ласково спросила она после паузы.

Джулиано тихонько отстранил ее от себя.

— Надо еще потерпеть.

— Ах, у меня нет терпения, никогда не было! – крикнула она, топая ногой по персидскому ковру.

— Ты разве не говорила, что боишься мести Франческо, когда он узнает о твоей измене? – заметил Джулиано.

— Франческо далеко. Кто знает, когда он вернется?

— Ты так легко, Фьоретта, относишься к вещам, которые часто гнетут меня воспоминанием о моей вине.

— Значит, это ты боишься его, а не я.

— Я не боюсь. То, что я чувствую к Франческо, это не страх, а нечто другое, и оно настолько сильно, что я со стыдом и раскаянием думаю о друге.

Молодая женщина напевала какую-то песенку; волнение мужа было непонятно ей. Франческо, может быть, давно уже выбрал другую невесту так же, как она нашла другого мужа. Джулиано не пытался объяснить ей то, что удручало его, поскольку убедился, что невозможно объяснить ей свои чувства, для понимания которых у нее недоставало чуткости и желания.

— Чем ты займешься сегодня, когда меня не будет? – спросил он, резко меняя разговор.

— Буду смотреть в окно на прохожих и разговаривать с матерью.

Джиневра, как и следовало ожидать, поселилась с дочерью в ее роскошном доме, и Джулиано вынужденно покорился, хотя это было ему не очень по душе.

— Ты бы занялась чем-нибудь, – продолжал Джулиано. – Моя мать, мои сестры и Кларисса не стыдятся даже теперь учиться чему-нибудь.

— Я ничему не хочу учиться, – ответила молодая женщина, растягиваясь на шелковых подушках кушетки.