Книга Сеть Гефеста, страница 21 – Александр Андрюхин

— Что это такое? – удивился он.

— Это муж придумал такую штуку, чтобы нас застукать, – прошептала бледными губами Наденька.

И сразу же после этих слов в спальню вбежал хромой черноволосый великан. Глаза его лихорадочно блестели, подбородок дрожал, со лба стекал пот. При виде копошившихся под сетью любовников он злорадно расхохотался и во всю глотку завопил:

— Идите все сюда! Я их поймал!

Больше всего на свете восемнадцатилетняя Юля Горбовская боялась мертвецов. Когда ей, студентке второго курса Ростовского медицинского училища, предложили подработку – поухаживать за бабкой-инвалидкой, которая не нынче-завтра умрет, Юлия воскликнула:

— Да вы что! А вдруг я приду, а она мертвая! Я же с ума сойду.

— А ты не доводи ее до коматозного состояния. Кстати, ты можешь у нее бесплатно пожить. У бабки две комнаты.

Тут уже было о чем задуматься. Жить в цивильной квартире, хоть и с инвалидкой за стеной, в любом случае лучше, чем в студенческом общежитии.

Юля сходила на улицу Московскую, где жила бабка, и не увидела ничего ужасного. Старушка даже понравилась. На умирающую Клавдия Львовна никак не походила. Ну, сидит инвалидка в своей инвалидной коляске, ездит себе по комнате и курит.

То, что бабка без конца смолила «Беломор», оказалось очень весомым аргументом в пользу ее жизнелюбия. «Такие добровольно не умирают», – подумала Юля и дала согласие ухаживать за ней. Сварить суп и вынести за Клавдией Львовной парашу ничуть не напрягало Юлю. Как-никак, девка деревенская, простая. И не такое приходилось выгребать. Вот только с житьем в соседней комнате получился облом. Оказывается, ту комнату бывшая нянька, тоже студентка, но только педагогического училища, втайне от родственников бабки сдавала приезжим и командированным. Баба Клава не возражала, поскольку из этих денег ей тоже кое-что перепадало, все более на папиросы. Словом, ночевать в квартире иногда было можно, но постоянно жить нельзя.

Вечером пятнадцатого сентября Клавдия Львовна предупредила Юлю, что бывшая сиделка, которую зовут Настей, приведет на постой очередного приезжего. Около восьми вечера Юля отправилась в общежитие, однако Насти с клиентом еще не было.

На следующий день лекции закончились в четыре часа. Юля сначала заехала в магазин за продуктами, а потом отправилась на Московскую. Как говорится, в тот день ничто не предвещало беды и никакие дурные предчувствия не терзали невинной души девушки. Это она помнит точно. Даже когда Юля вошла в квартиру, и тогда ничто не насторожило ее. Было пятнадцать минут седьмого, как вспомнит она потом по просьбе следователя прокуратуры.

— Баба Клава, это я, – прокричала с порога Юля, переобуваясь в потрепанные тапочки. – Хлеба я не купила. Сегодня доедим вчерашний. Купила быстрорастворимый геркулес и киевские котлеты. Полуфабрикат.

Ответа не последовало. Такое бывало часто. Бабушка не очень хорошо слышала.

Юля прошла в кухню, разгрузила сумку и только после этого уловила какой-то странный, немного удушливый запах. Сначала подумала, что в очередной раз протухло мусорное ведро, однако оно оказалось не только пустым, но даже помытым. Студентка направилась в гостиную и заметила, что дверь комнаты, в которой должен остановиться приезжий, слегка приоткрыта. Девушка постучалась, но никто не ответил. Она заглянула в комнату и взвизгнула. На полу вниз лицом лежал какой-то парень в джинсовой куртке. Его затылок покрывала бордовая короста запекшейся крови с крохотной дыркой посередине. Не нужно быть врачом, чтобы определить, что парнишка мертвый.